Книга Это война, Свистунова!, страница 27 – Лада Соль

Месяц спустя…

— Ну вот, София, – улыбающийся молодой травматолог смотрит на меня, продолжая поглаживать ногу. – Всё у вас в порядке, и можете продолжать преподавать танцы.

— Спасибо, мы Вас услышали, – зло бросает Свят, что попёрся вместе со мной. – На этом всё?

— Да, – доктор отвечает Святу в тон.

— Давайте Ваши рекомендации, – Свят протягивает руку мне, помогая подняться.

Раздражает он меня страшно, но ничего не поделаешь.

— Вот, – доктор игнорирует Свята полностью и протягивает лист мне. – Я здесь расписал, чтобы Вам было понятно. Также подобрал Вам комплекс упражнений, так Вы сможете лучше и быстрее восстановиться.

— Спасибо Вам, – улыбаюсь я, а Свят закатывает глаза.

— До свидания, – отвечает доктор, хорошенький он всё же и милый, и воспитанный.

— Надеюсь, этого больше не случится, – фыркает Свят и разворачивает меня к выходу из кабинета.

Выходим молча, он подставляет мне руку, и я опираюсь. Говорить не хочется, но и грусть какая-то нарастает внутри. Я привыкла за этот месяц, что Свят рядом, помогает, а ещё треплет мне нервы, как и я ему.

Гипс Святу сняли больше недели назад, но рука – не нога. Боже, я как вспомню тот наш феноменальный день, так вздрогну. Когда мы приехали в травмпункт второй раз, на нас смотрели, как на неблагополучных.

И как хорошо, что тогда Свят додумался вызвать своего начальника безопасности. Он и за детьми присматривал, и мне помог добраться до приёмного покоя.

А всему виной мама. Я тогда была так зла, что все получили. Скандал был знатный, пока папа всех не утихомирил. Но это всё было на следующий день, а в первый вечер у меня дико болела нога, и силы были только заткнуть Святослава, чтобы он не доставал меня.

Это было шедеврально, когда наутро приехали мама с папой, а я со сломанной ногой, точнее, сломаны кости голеностопа, что ведут к пальцам. Молоток удачно упал! А Свят со сломанной рукой.

Оба не выспались, устали. У обоих болят кости, а дети хотят играть. Папа сразу понял, что пахнет жареным, и удалился к любимым внукам, а вот маме дошло не сразу.

В общем, вечером нас уже везли в город, и первые три дня Свят жил со мной, а потом выходные закончились и началась работа. А я… А я сейчас сижу и думаю, что даже не представляю, как я буду сегодня ужинать без него.

— Сюда дай, – зло сказал Свят и выдернул из рук лист с рекомендациями доктора. – Ты смотри, какой заботливый. И упражнения расписал, и даже номер свой оставил для личных консультаций в любое время, – рычит Свят и, скомкав лист, бросает его назад между сидениями.

— Ты что творишь? – дёргаюсь я за листом. – Святослав, что происходит? Чего ты злишься?

— Почему я злюсь? – взгляд Свята впивается в меня, заставляя вжать шею. Вот же дурак. – А тебе хочется вернуться? Или тебе понравилось, как он лапал тебя?

— Да когда он лапал? – взвизгиваю я, совсем теряя нить разговора.

Свят с самого утра сегодня злой. Всё это время он был рядом. Приезжал до работы, после работы. Следил, чтобы я ела. Я же привыкла, что он рядом. Стала готовить не только на скорую руку, но и для нас.

Ужин как по расписанию. В семь вечера Свят уже стоял на пороге с цветами или вкусняшками, а я тихо радовалась и громко возмущалась, что я растолстею, и у меня заканчиваются вазы.

А сегодня мне окончательно сняли бандаж, теперь только эластичный бинт и занятия.