Книга Босс для булочки. (Не)Случайная встреча, страница 17 – Полли Уайт

Война еще не окончена. Но первый сигнал о перемирии прозвучал.

И сделала его не булочка. А я, с пакетом лекарств в руке и с щемящим чувством странной, пугающей нежности где-то под сердцем…

Таня

Солнце настойчиво будит меня ярким лучиком, пробивающимся сквозь щель в шторах. Первая мысль о Женечке.

Резко поворачиваюсь к дочкиной кровати. Она спит, ровно дыша, без вчерашнего страшного хрипа и жара.

Щечки уже не пылают, а ее ручонка сжимает край одеяла. Облегчение накатывает такой волной, что глаза на мгновение предательски влажнеют. Слава Богу!

Тихо, чтобы не разбудить, стекаю с кровати и иду на кухню. Голова все еще гудит от вчерашнего водоворота событий.

Игнат Макаренко в моей квартире! С пакетом лекарств и извинениями. Это кажется настолько нереальным, что я бы с легким сердцем списала все на галлюцинацию от усталости, если бы не пачка сиропов от кашля на столе, убеждающая в реальности происходящего.

«Я осел», – сказал он.

Вспоминаю и не могу сдержать улыбку. Такой простой человечный поступок. И его глаза без привычной насмешки, растерянные, когда он стоял в дверном проеме детской.

Во мне борются неловкость, благодарность и какое-то новое теплое чувство. Восхищение? Нет, не то слово. Скорее удивление. Оказывается, под маской самовлюбленного нарцисса скрывается… кто?

Размышления прерывает звонок телефона. На экране «Злобный босс». Сердце ёкает. Беру трубку.

— Цыпочкина, – голос его звучит чуть хрипловато, по-деловому, но без издёвки. – Как Женя?

— Спала спокойно, температура нормальная. Спасибо вам еще раз, – отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пусть поправляется, – делает небольшую паузу. – Если есть силы и возможность, подключитесь к удаленке. Есть письма, требующие ответа. Не срочно, но…

— Да, конечно, я подключусь! – быстро соглашаюсь, сама удивленная своей готовностью. – Спасибо.

— Не за что. Работайте.

Он кладет трубку. А я еще минуту сижу, уставившись в телефон. Макаренко разрешил работать из дома? Проявил снисхождение? Мир определенно сошел с ума.

— Мам… – слышится сонный голосок из комнаты. – Кто звонил?

Бегу к Женечке. Она уже сидит в кровати, протирая кулачками глаза.

— Никто, цыпленок, это по работе. Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, – улыбается она, и сердце тает. – Глотать уже не больно. А тот дядя… высокий, который вчера приезжал… это наш новый папа?

От этого прямого вопроса у меня перехватывает дыхание. «Выглядит надежным», – говорит восьмилетняя дочь, оценивая моего босса.

— Нет, солнышко, конечно, нет! – сажусь на край кровати, стараясь говорить спокойно. – Это мой начальник. Босс.

Женя вздыхает с театральным разочарованием.

— Жаль. Он мне понравился. Сильный и лекарства купил. Он хороший. Может, он нам нужен, мам?

Хохочу, хотя внутри все сжимается от этой детской непосредственности.

— Такие мужчины, цыпленок, не смотрят на матерей-одиночек.

— А что такое «мать-одиночка»? – щурит свои карие глазки Женечка.

Вздыхаю. Придумываю на ходу.

— Это такая супер-мама. У которой есть супер-сила. Она справляется со всем сама: и работает, и домом управляет, и за своей девочкой ухаживает. Безо всякой помощи.

— О! – лицо дочки проясняется. – Значит, мы с тобой супер-героини?

— Именно так, – целую ее в макушку. – А теперь, супер-героиня, завтракать?