Книга Босс для булочки. (Не)Случайная встреча, страница 15 – Полли Уайт

Игнат

Весь день я киплю. С трудом продержавшись до вечера, вскакиваю из-за стола и иду в кабинет Егора. Дверь распахиваю без стука.

— Я ее увольняю! – объявляю, едва переступив порог. – С сегодняшнего дня. Сейчас же.

Ежов отрывается от бумаг. На его лице не удивление, а какая-то раздражающая снисходительность.

— Кого? Цыпочкину? – уточняет он, откидываясь в кресле. – И с чего это вдруг? Она вроде справлялась.

— Справлялась?! – взрываюсь. – Она сегодня сорвала важнейшее совещание! Просто позвонила и сказала, что у нее личные обстоятельства! Какие, к черту, обстоятельства могут быть в день слияния с «Зеленым раем»?

Егор тяжело вздыхает.

— Игнат, успокойся. Садись.

— Не хочу садиться! Она саботирует работу! Она…

— Она мать, – спокойно прерывает меня Ежов. – У нее маленький ребенок, который, если верить Милене, постоянно болеет. Это не «какие-то обстоятельства», Игнат. Это жизнь.

— Вранье! – выкрикиваю, потому что другая версия просто не укладывается в голове. Она боец, колючка, она не может быть… просто мамой. – Наверняка прогуливает, засовывая купюры в штаны какому-нибудь… факиру!

Егор смотрит на меня долгим изучающим взглядом, и в его глазах пляшут чертики.

— А знаешь, что я думаю? – говорит наконец. – Ты ревнуешь.

Воздух перестает поступать в легкие. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Что?! – хриплю. – Ты с ума сошел? Ревную? Эту… эту пышку? Да я… я ее терпеть не могу! Она невыносима!

— Именно так и выглядит ревность, – усмехается Егор. – Очень убедительно. Слушай, дружище, дам я тебе, как человек семейный, добрый совет. Вместо того, чтобы кипятиться, просто помоги. Она одна с ребенком, положиться не на кого. Прояви немного человечности.

— Человечности? – фыркаю я. – К ней?

Но зерно сомнения уже посеяно. Только движет мною не человечность, а любопытство и желание поймать Цыпочкину на лжи. Я должен увидеть все своими глазами.

Через час уже стою у ее двери, сжимая в руках папку с абсолютно не срочными документами. План прост: застать ее врасплох за беззаботным времяпровождением, и тогда я смогу с чистой совестью вышвырнуть ее из компании и из моей жизни.

Звоню. Дверь открывается.

И мир переворачивается с ног на голову.

Передо мной стоит Татьяна. Но это не та язвительная, уверенная в себе женщина с алой помадой. Ее волосы собраны в небрежный пучок, с которого выбиваются мокрые пряди. Лицо бледное, без единой капли косметики, под глазами синяки. Безразмерная застиранная футболка и спортивные штаны, заляпанные чем-то розовым. Пахнет вареньем.

— Вы? – ее голос хриплый, безразличный. В нем нет ни злости, ни удивления. Только усталость.

Не могу вымолвить ни слова. Я смотрю за ее спину, в прихожую. На полу валяется детская пижамка. Из дальней комнаты доходит тихий прерывистый кашель.

— Тихо, цыпленок, тихо, – кричит Татьяна, не глядя на меня, поворачиваясь к комнате. – Мама здесь!

И тут я все понимаю. Это не ложь. Я переступаю порог, закрываю за собой дверь.

— Что с ней? – мой голос звучит приглушенно.

— Температура. Горло. Кашель, – монотонно отвечает Татьяна, проходя в комнату. Я следую за ней. Зачем? Не знаю…

В небольшой комнатке, заваленной игрушками и книжками, в кровати лежит маленькая девочка. Вся раскрасневшаяся, дышит тяжело. Ее большие карие глаза, точь-в-точь как у Тани, смотрят на меня без страха, с любопытством.