Книга Предателей не прощают, страница 40 – Мария Коваленко

Рядом с этими каплями и мощным рельефным торсом я чувствую себя, будто попала в святая святых какого-то таинственного культа, куда имеют доступ лишь избранные.

— У Аллы слишком длинный язык и большое самомнение.

Полотенце летит на диван, и температура в квартире по ощущениям подскакивает до «тридцатки». Пожалуй, именно из-за таких мужчин в уголовном кодексе следовало бы прописать запрет на обнажение. Даже частичное!

— Тогда почему Вы мне отказали? — Стараясь сосредоточиться, я сверлю взглядом гигантскую пальму возле стены.

— Ты это пришла узнать? — Рауде делает шаг вперед. — Или поверила, что сможешь уговорить меня передумать?

После еще двух шагов между нами не остается и метра. Коситься в сторону становится сложно.

— Да, я хочу, чтобы Вы дали мне шанс. — Поворачиваюсь к нему. — Если не справлюсь, уйду сама, как только скажите.

Выдержать взгляд карих глаз ничуть не легче, чем раздеться догола. Я как подопытная мышка в руках профессора, погубившего с сотню таких, как я. Стараюсь держаться, а глубоко внутри — трясусь от страха.

— И как же ты будешь меня уговаривать? Анально, орально? Раздвинешь ноги прямо в гостиной или попросишь отвести в спальню? — слова звучат хлестко, как пощечины.

— Вы… — задыхаюсь.

— Я.

— Моделям своим ноги раздвигайте! — Я, что есть силы, бью обеими ладонями по каменной груди. — Если Вам лишь это от кандидатки нужно — удачи!

— И минет сделать не соизволишь? — Гад похоже и не думает прекращать свои издевки.

— А Вы как-нибудь… самостоятельно.

Я снова замахиваюсь, но на этот раз Рауде перехватывает левую руку и резко выворачивает ее за спину. Спустя секунду правую руку постигает та же участь.

— Для той, которая решила попасть в шоу-бизнес, ты говоришь совсем не те слова, — зло хрипит он мне в затылок.

— Это Вы меня считаете не той.

— Тебя же сожрут с потрохами, девочка! — Широкая мужская грудь прижимается к моей спине, обжигая жаром и не позволяя никуда сдвинуться. — Не останется даже оболочки.

— У меня нет ничего, что можно потерять.

Дышать становится совсем тяжело. Несмотря на невинность, я прекрасно знаю мужскую анатомию. Здоровенная, твердая штука, упирающаяся мне в поясницу — лучше любых признаний говорит о желаниях Рауде.

Это странно осознавать… я просто не могла возбудить такого мужчину. И все же горячий налитый член говорит об обратном.

— Ты не представляешь, как ошибаешься. — Леонас резко разворачивает меня лицом к себе и тараном впечатывает в стену. — Сейчас у тебя есть ты.

Удерживая мои ладони одной рукой, второй Рауде проводит по щеке, спускается к подбородку и касается губ. Вначале осторожно — обводит указательным пальцем контур, останавливается на нижней губе… а потом, надавив, мажет подушечкой по всей ширине, будто пытается что-то стереть.

— Настоящая во всем, — хрипит едва слышно.

Я не понимаю, о чем он. Однако спросить не успеваю. Леонас тяжело сглатывает, и вместо пальца на мой рот обрушиваются мужские губы.

Требовательно.

Жадно.

Исступленно.

Рауде целует с такой одержимостью, что земля уходит из-под ног. Чтобы не упасть, я хватаюсь за сильные плечи. Вздрагиваю от прикосновения к бархатной влажной коже. И внезапно осознаю, что не могу сопротивляться.

Это словно какая-то ошибка в настройках моего несчастного мозга. Очередной позорный дефект.