Книга Предателей не прощают, страница 38 – Мария Коваленко

— Ничего не получится. Он считает, что я встречалась с его племянником ради вакансии. Вы и сами знаете…

Шапокляк закатывает глаза.

— А это не так?

— Я даже не знала, что у Егора есть дядя! Когда мы познакомились, я ничего не знала о его семье.

— Конечно-конечно, — Шапокляк цокает, а потом вдруг замирает в задумчивости. — Хм… Впрочем, может дело и не в Егоре… — Бросает взгляд на часы. — В любом случае неважно. Адрес я тебе дала. Вечером он никуда не собирался. После всех этих кури… девушек будет отдыхать дома. Так что скатайся и разберись.

Я нервно сглатываю.

— Но что мне ему сказать?

Шапокляк снова закатывает глаза.

— Кто тебе сказал, что вообще нужно что-то говорить? Ты взрослая девочка! Как сможешь, так и реши. Для «Малины» ты идеальный вариант. У Егорушки глаз-алмаз. — Она делает новую глубокую затяжку и со снайперской точностью бросает сигарету в урну. — Еще неделю кастингов мои нервы не выдержат. Курить уже начала. Скоро пить начну. Валерьянку. Литрами.

— Не знаю. — Листок жжет пальцы. Безумно хочется выбросить его туда же, куда улетела сигарета. — Не думаю, что получится.

От намеков Шапокляк по телу дрожь. Мне даже в фантазии сложно представить эти «уговоры», а уж в реальности…

— А думать тут и не надо. Действуй. Второй раз такой шанс не выпадет.

Контуженая новостями, я с трудом нахожу свой автобус, а потом умудряюсь проехать нужную остановку.

Серые осенние тучи плотной завесой укрывают питерское небо, и точно так же мои мысли заволакивает туманом из глупых слов «шанс» и «не выпасть».

К моменту приезда в хостел этими думами я накручиваю себя до предела. Не хочется ни есть, ни пить, ни разговаривать. Выключив телефон, сворачиваюсь калачиком на постели и смотрю в стену напротив.

Для того чтобы полностью уйти в себя, не хватает только пледа. Без него мерзнут ноги, и никак не удается переключить внимание на что-нибудь приятное, спокойное, без карих глаз и ямочки на подбородке.

На моё счастье, мучение длится недолго. Не успеваю я окончательно околеть, в комнату входят соседки.

— Суперзвезда, куда идем праздновать? — весело кричит Соня.

— Быстро ты звездную болезнь подхватила. — Направляется к моей кровати Лика. — Сходила на кастинг и тут же слегла.

— Воспаление звездности, — неумело отшучиваюсь я.

— Тебе хоть сказали, что их не устроило? — Лика садится рядом и тихо матерится.

— Я вся не устроила, — вырывается со злостью.

— А подробнее? — Соня опускается на корточки рядом.

— Обязательно?

— Конечно. Я же должна знать, на кого насылать порчу и каких размеров. — Она берет меня за руку.

— Мне от этой порчи в Тюмени легче не станет, а ему…

Перед глазами всплывает картинка с Рауде: сжатые зубы, холодный взгляд и руки с закатанными рукавами, скрещенные на груди. Загорелые, мускулистые, какими только душить.

— Я так понимаю, главный гад у нас дядя Егора? — Глаза Сони вспыхивают.

— Не сбивай ее, — осаживает подругу Лика. — Пусть рассказывает все в подробностях и… — Щелкает ее по носу. — Без суфлеров!

* * *

Следующие полчаса я рассказываю девчонкам обо всем, что было на кастинге. От переодевания в туалете до разговора с Шапокляк. Соня и Лика несколько раз останавливают меня, уточняя детали, и дружно возмущаются приказу раздеться.

Заканчивается исповедь совсем не так, как я ожидала. Опустошение и отчаяние незаметно сменяются злостью. А желание уснуть и забыть превращается в потребность посмотреть в глаза Рауде и высказать ему в лицо, все что думаю об издевательстве в зале.