Книга Ложь между нами, страница 42 – Мария Коваленко

Уйти после того, что я сейчас испытала, адски сложно. Сердце то спешит, то замирает, ноги не слушаются, а в голове настоящий бардак.

Два желания — броситься прочь и остаться — разрывают на части.

Глупо, конечно же. Я давно не девочка, чтобы бояться Клима. Он не сделал бы мне ничего плохого. «Только хорошее!» — шепчет коварный внутренний голос. Но дурацкая привычка сбегать от этого мужчины слишком быстро берет верх.

Душ и подготовка ко сну проходят как в бреду. Действую на автомате, не оглядываясь на телефон и дверь. Будто в наказание, сны этой ночью все как один с рейтингом восемнадцать плюс.

Утром после них стыдно выходить из комнаты и смотреть в глаза хозяину дома. Ума не приложу, как бы мы разговаривали. К счастью, Хаванский и сегодня спасает меня от себя самой.

В кухне вместо Клима встречает Николай:

— Доброе утро. Босс просил передать, что он уехал и будет лишь завтра.

— Я ничего не слышала. — Снова вспоминаю жаркие сны.

— Он выехал в четыре. — Николай делает глоток из большой чашки. — Вопрос был срочный.

— Ясно.

Это мы уже проходили, поэтому даже не пытаюсь что-то выяснить. Запахнув поплотнее халат, включаю кофеварку и делаю тосты. Двойную порцию — для себя и своего охранника.

— А как дела с подарками? — спрашиваю, когда усаживаемся есть.

— С какими? — Откусив бутерброд, Николай довольно зажмуривается.

— Ко дню рождения Клима. Кто-нибудь прислал?

Курьеров я не видела, но хотя бы Алиса должна была передать. Мы вместе покупали презенты и обсуждали доставку.

— Да-а, — задумчиво тянет Николай. — В апреле этого добра было много.

— В апреле? — Последний кусочек тоста становится в горле колом.

— Ну, у босса день рождения в апреле. Тогда и слали, — как для душевнобольной, поясняет Николай и огромной лапищей, спасая от удушения, хлопает меня по спине.

Вопрос «А вчера?» я глотаю вместе с кофе.

Мозг еще тормозит, однако некоторые странные детали все же удается вспомнить. Удивление Клима, когда сестра сообщила о знаменательной дате. Его подозрительную забывчивость — мне постоянно приходилось напоминать о празднике. И наконец, пророчество Алисы, что Клим не будет ничего отмечать и сразу уйдет в свою комнату.

Нужно было сразу догадаться: с торжеством что-то нечисто. Хватало поводов задуматься. Теперь поздно.

— А почему вы спросили о подарках? — Николай отправляет чашку в посудомоечную машину и поворачивается ко мне.

— Ваш босс с сестрой сказали, что у него день рождения... вчера.

Наверное, нужно разозлиться. Клим мог прервать розыгрыш в любой момент. Запретить Алисе ходить со мной по магазинам. Не брать галстук. Остановиться, когда один подарок превратился в другой. Он должен был... Только на душе не гнев, а такая легкость, что получается лишь смеяться.

— Это наверняка все сестрица... — понимающе вздыхает Николай.

— Да, Алиса очень старалась... — От хохота на глаза наворачиваются слезы.

До вчерашнего вечера я и не помнила, когда последний раз плакала. Ни от оргазма, ни от веселья. А тут второй день подряд. Как прорвало.

— Босс обязательно с ней поговорит.

Моего молчаливого, не сильно эмоционального охранника словно подменили. Мало того, что он пытается оправдать начальника, так еще и волнуется. Всерьез, как за себя!

— Не нужно. — Пододвигаю к Николаю тарелку с тостами. — Мы квиты. — Чувствую, как щеки заливает румянец.