Книга Я тебя заберу, страница 51 – Мария Коваленко

Она как приговор. Окончательный и бесповоротный.

Как болезнь. Неизлечимая и мучительная.

Нет сил терпеть. Нет сил держаться.

Меня ломает изнутри. Страх ослепляет. Сердце затихает, словно уже все, отколотилось.

Долго.

Вечность.

До странного скрежета за стеной. До женского шепота. До щелчка в замке. И тонкой полоски света в дверном проеме.

— Шаталов?! — На лице моей девочки целая радуга чувств. Весь ассортимент, от ярости до облегчения.

— Лиза... — Я сгибаюсь пополам.

Совсем как она сегодня в больнице. Вроде бы недавно, а будто в прошлой жизни.

— Мама... — Перед Лизой, закрывая мать своими худенькими плечами, встает мальчик. Совсем еще ребенок, но хмурый, как взрослый мужчина. — А мой папа... он доктор?

Лиза

Внутри все дрожит. Ума не приложу, как держусь на ногах.

Пока тычу ключами в замок, перед глазами проносятся события последнего часа. Короткий разговор с Марком, несколько звонков в домофон, странные сообщения на телефон — якобы от службы доставки, хотя я ничего не заказывала. И бесконечный вой сигнализации.

Если бы не предупреждение Шаталова, я бы уже давно выбежала на улицу — разобраться, кто там мучает ласточку. О последствиях даже думать страшно.

Однако стоит моему мальчику спросить, не доктор ли его отец, накрывает еще сильнее.

— Глеб... — Запас мужества куда-то улетучивается. На смену ему приходит стыд. — Милый... — Опускаюсь перед сыном на колени.

— Так папа доктор? — требовательно повторяет он, а я думаю лишь о том, как не разреветься.

За час, что мы ждали Марка, я так и не успела поговорить с Глебом. В первые минуты извилины вообще не работали. Это был самый настоящий ступор. Я не понимала, что происходит и что делать. А после под окнами и за дверью началось такое, что стало не до разговоров.

Чтобы не испугать Глеба, мы с Леной сочинили сказку про буйного соседа. Чтобы не оглохнуть от воя сигнализации, закрыли все окна. А когда возле подъезда начался какой-то шум, я не придумала ничего лучше, чем надеть на голову сына свои наушники и включить его любимую музыку.

Это был самый жуткий час в моей жизни. В сравнении с ним даже первая встреча с Шаталовым — давным-давно, в старом кабаке, с толпой похотливых мужиков и группой захвата, — казалась веселым приключением.

К сожалению, сейчас из-за этого страха у всех нас новая проблема.

— Я не совсем доктор. — Пока я пытаюсь вспомнить человеческую речь, подозрительно бледный Шаталов снимает с себя забрызганный кровью медицинский халат. — Вернее, совсем не доктор. — Стягивает с головы шапку. — Но да... я твой папа.

Марк отчаянно трет переносицу и быстро моргает.

Впервые вижу его таким растерянным. Нынешний, он и близко не похож на себя обычного. Не Марк-мать-его-Шаталов, а простой смертный. С эмоциями, чувствами и слабостью.

— Мама собиралась сегодня рассказать о тебе, — со вздохом произносит Глеб. — Она даже сырники приготовила.

— Сырники?.. — Марк тяжело сглатывает и изумленно смотрит в мою сторону.

— Даже не надейся.

Не могу больше сдерживаться. На глазах пелена из слез. Чтобы не выдать себя, приходится на миг отвернуться и быстро смахнуть с ресниц соленые капли.

— Тебя я кормить не буду.

Из-за плача ответ получается с таким надрывом, словно говорим совсем не о сырниках.