Книга Я тебя заберу, страница 102 – Мария Коваленко

— Просвети. — Засовываю подрагивающие руки в карманы домашних брюк.

— Он был участником судебного процесса. Над вашим общим другом Роговым-старшим. Марк долго шел к этому. Больше года он готовил капкан старому мудаку. Даже согласился на сделку со следствием. А когда все случилось, судьба подкинула ему сюрприз.

Хаванский оттопыривает указательные пальцы и, как дула пистолетов, направляет их на меня.

— Я?..

— У стороны обвинения был всего один свидетель, который присутствовал при передаче денег в ресторане. Говорили, что это какая-то девушка, официантка. Но прямо перед началом суда она исчезла. Растворилась как привидение.

— А Рогов... — Язык почти не слушается. — Его ведь посадили. Как?

— Выбора не было. Шаталов сам выступил в суде, дал показания против себя и Рогова. Благодаря сотрудничеству со следствием, Марка тут же отпустили. А Рогова отправили за решетку на пятнадцать лет.

Это больше, чем я могу выдержать. От напряжения немеют мышцы, в ушах слышится звон.

— Авария, которая случилась потом... Она связана с этим?

Я помню жуткий рассказ Анастасии и записи в медицинской карточке Марка. Именно тогда он стал бесплодным.

— Выдыхай! — Клим встает. — Шаталов живучий сукин сын. А вот у тебя не было ни одного шанса. Люди Рогова преследовали бы тебя годами, ни одна охрана не смогла бы защитить. Твой Ромео сделал все в лучшем виде.

— Я... я даже не догадывалась... — Опускаюсь на ближайшую лавку и до боли закусываю губу.

Все совсем не так, как я представляла себе долгие годы. Это не то, во что я верила. Не было никакого предательства. Не было равнодушия. Долбаный супермен Шаталов решил все за нас двоих и взял удар на себя.

— Марк неплохо сыграл роль бога, — усмехается Хаванский, протягивая рулон бумажных полотенец. — Продал мне свою бывшую жену. За те самые акции, о которых она мечтала с момента развода. Увел компанию из-под прицела Рогова. И спрятал тебя. Как получилось. Так, что сам потом искал и не смог найти.

Хаванскому не нужно доказывать свою правоту. Я знаю, что он не лжет, — чувствую это. Только мозг упрямо буксует. Отказаться от обиды сложнее, чем поверить в предательство.

За несколько лет уже смирилась, что Марк меня бросил. Он сам сделал все, чтобы не осталось сомнений. Когда мы начали заново, я приняла его таким, какой он есть. С ошибкой в прошлом. Без извинений и излюбленного женского валяния у ног. Сдалась, потому что устала быть одинокой. Гордость и не шевельнулась. Она не смогла бы тягаться с шаталовским бронебойным напором.

А теперь признание Хаванского рушит всю мою неприглядную теорию о прошлом. Растаптывает ее, как детский песочный куличик.

Наверное, нужно ощущать облегчение. Но мне больно.

Возможно, пора строчить Шаталову СМС или записывать видеосообщения о том, какой он героический подлец. Но не хочется даже прикасаться к телефону.

Мне плохо.

После разговора в тренажерном зале час хожу по дому как привидение. Не откликаюсь на просьбы сына. Лью горячую воду мимо чашки с чаем. Не замечая углов и поворотов, бьюсь коленями и плечами о мебель и косяки.

Не хочу верить, что Марк тогда не предавал меня, а спасал от скорой расправы Рогова. Прокручивая в голове слова Клима, цепляюсь за фразы о бывшей жене, единственном свидетеле и мести, которой не смогла бы избежать беззащитная молодая официантка.