Книга Я тобой переболею, страница 28 – Мария Коваленко

Его будто совсем нет!

Приснился и исчез.

От досады хочется лезть на стену или творить какие-нибудь глупости.

Будь он рядом, я бы, наверное, высказала все, что думаю — о его трусости, о том что я не ребенок, о заботе, которая перешла все мыслимые пределы.

Но Захара нет, потому справляюсь со своим отчаянием другими способами. Упрямо готовлю на двоих обеды и ужины. Читаю взахлеб все книги, которые советовала Жанна. А в один из вечеров захожу в хозяйскую спальню, забираюсь под одеяло и жду.

Первое время, как зверушка, принюхиваюсь и прислушиваюсь. Считаю секунды и минуты. Гипнотизирую взглядом дверь. А когда ни в двенадцать, ни в час никто не приходит, отключаюсь.

Засыпаю с надеждой, что вновь почувствую на себе сильные мужские руки и тепло его тела. Пусть Захар унесет меня или выгонит. Пусть ляжет рядом или устроится в огромном кресле напротив кровати.

Соскучившаяся по этому непостижимому мужчине, кажется, я уже готова на все. Однако Захар снова не дает ни одного повода для радости.

Он не будит.

Не приходит.

И, возможно, вообще не заглядывает.

Я просыпаюсь в той же позе, в какой и уснула. Одна. В полной тишине.

А вернувшаяся из отпуска Варвара рассказывает, что босс ночевал в гостевой спальне и утром предупредил о командировке на два дня.

* * *

Следующая неделя начинается с тревоги.

Рано утром ко мне приезжает Никита Лаевский и увозит в суд. Все еще не веря, что скоро стану свободной, я всю дорогу кручусь как уж на сковородке. Пытаюсь успокоить дыхание и не доставать адвоката вопросами.

Однако получается слабо.

Внутри всё сжимается в тугой комок. Страх борется с надеждой. Воспоминания о месяце «семейной жизни» глушат мысли об уютном доме Захара.

От волнения дрожат руки, и пересыхает во рту. Кажется, я не справлюсь, если придется пересказывать все, через что пришлось пройти у Потаповых. Но стоит судье начать процесс, как вся моя выдуманная реальность лопается мыльным пузырем.

Никому ничего не нужно!

Никто ни с кем не спорит и не ругается. Адвокат, которого Рома прислал вместо себя, откровенно зевает и молча кивает на каждое предложение Лаевского.

Сам Никита с таким же скучающим видом передает судье то одну, то другую бумажку. А на все вопросы отвечает только: да или нет.

Я здесь как лишняя. На меня никто не смотрит и не интересуется моим мнением.

Суд, которого я так боялась, на поверку оказывается простой формальностью. Несколько минут на чтение прав. Еще несколько на ознакомление с делом. Пара письменных ходатайств. И сухое: «Брак признан недействительным. Решение вступает в силу немедленно».

Без боя и обвинений. Без угроз от Потапова и эйфории от долгожданной победы.

* * *

После того как секретарь судебного заседания выдает нам копию решения, Лаевский везёт меня обратно в дом Захара.

В машине мы молчим. Никита по телефону занимается делами — консультирует новых клиентов, связывается со своим бюро и просит выслать какие-то бумаги.

А я бесцельно смотрю в зеркало заднего вида и усиленно пытаюсь понять: что дальше?

Куда мне теперь?

Чем заняться?

Как жить?

Прежние ответы на эти вопросы теперь почему-то не нравятся. Я понимаю, что не хочу к Арине, не смогу после Захара смотреть на сверстников и не готова терять Варвару.

Вначале Рома — своим предательством, а потом Захар — своей добротой перекроили меня полностью.