Книга Заберу твою жену, страница 20 – Мария Коваленко

Полина морщит свой красивый, улучшенный гениальными пластическими хирургами носик.

— Думаю, с тобой, как с моей женщиной, он будет любезнее, чем со своими шлюхами.

— За анальный секс с этим жирдяем ты заплатишь мне по тройной ставке!

— Могу еще цветы за вредность прислать.

Нравится ее боевой настрой.

— Свою икебану пристрой лучше... – Полина грациозно спускается с моих колен. - ... той, кого усиленно пытаешься забыть.

Специально для тех, кто сейчас за нами наблюдает, она ослепительно улыбается и ласково поглаживает мой пах.

________ * Полина - главная героиня романа "Я тобой переболею"

Глава 12

Катя

Ночью сплю беспокойно. Впрочем, причин для плохого сна хоть отбавляй!

Курьер отца успел приехать в детский дом до моего отъезда. Он привез мне маринованные огурцы, салат из перцев и кусочек свежего сала для мужа. А уехал с ксерокопией, спрятанной в коробке с конфетами для мамы.

Все прошло вроде бы замечательно. Вадим лично проконтролировал передачу и даже проверил целостность коробки. Но животная чуйка мужа оказалась сильнее любых фактов.

Весь вечер он расспрашивает меня о деталях разговора с отцом. Лично перетрясает все закатки и выбрасывает в мусор сало. А затем запрещает общаться с родителями.

— Наговоришься через месяц! – коротко обрубает он.

— А не много ли условий в последнее время? Хочешь, чтобы кто-то заподозрил, что я не жена, а пленница?

— Уложишь в кровать Аристархова, я тебя на собственной машине свожу к родным! Такое шоу покажем, что соседи расплачутся от умиления.

— Миша, месяц это долго.

Я не могу сейчас перестать общаться с папой. В кой-то веки мы нашли, за что можно взять с поличным и Мишу, и его «партнеров по бизнесу». Другая такая возможность может и не представиться. К тому же... муж наверняка уже подписал мне смертный приговор.

Если не выберусь сейчас, никто меня не спасет.

— Ты даже не заметишь, как быстро он пролетит. – Муж достает из холодильника очередную бутылку своего волшебного коктейля. Внимательно проверяет пробку и, открыв, залпом выпивает зеленоватое шаманское пойло.

— А если с мамой или папой что-то случится? Они немолодые, - цепляюсь я за последнюю возможность.

— Позвонят мне. Номер у них есть. А я уж передам, если ты будешь хорошо себя вести.

После таких условий я с трудом сохраняю спокойствие. Руки так и тянутся расцарапать лицо мужа. А с языка в любой момент готовы сорваться проклятия.

Контролировать себя настолько сложно, что не спасают никакие позитивные мысли и дыхательные упражнения.

Чтобы не ляпнуть лишнего, я ухожу в свою комнату. Снимаю домашние тапочки и босиком становлюсь на ледяной, залитый дождем пол лоджии.

Первые несколько минут просто стою.

Ловлю руками прозрачные капли.

Подставляю лицо ветру.

Жду.

Мне не зябко, не мокро.

Бесцветно.

Внутренняя пружина так сильно сжата, что никакой ветер не в состоянии достучаться до нервных окончаний.

Приходится вымораживать себя насквозь. Насиловать холодом до околевших рук и стука зубов.

Только когда позвоночник прошибает ледяная волна, я постепенно расслабляюсь.

Вернувшись в комнату, закрываю дверь лоджии. Ныряю в тапочки. И ухожу греться под горячими струями в душе.

* * *

На утро после такого вечера и ночи я как разбитое корыто. Мы снова опаздываем с Робертом в сад. Вновь приезжаю в детский дом на полчаса позже привычного срока.