Книга Овертайм, страница 27 – Мария Коваленко

Настя досматривала игру в одиночестве. Она и сама была этому рада, никого не хотелось видеть. Сегодня и без того слишком много эмоций, а это плохо. Сейчас нужно быть собранной и серьезной, впереди много работы, команда в самом низу турнирной таблицы, а завтра ответственное интервью. Скорее всего на нем придется отдуваться самой, без капитана.

На трибунах людей становилось все меньше, все спешили по домам. Вечер пятницы накладывал свой утомительный отпечаток на все. Даже если это пятница тринадцатого.

— Псих… Настоящий псих… — с загадочной улыбкой неслышно прошептала женщина, бросая в урну окровавленный платок.

Александр Михайлович Барский по своему обыкновению всегда начинал день с чтения прессы. Его интересовала масса вещей от биржевых котировок до публичных разоблачений политиков и бизнесменов. В свои шестьдесят пять он уже научился предугадывать первое и не беспокоиться о втором. Жизненное кредо банкира лишь укрепляло эту позицию: «Только легальные сделки, только надежные исполнители!»

Исполнителей на все ключевые посты Александр Михайлович отбирал сам, заинтересовывая морально и материально. Все они безоговорочно исполняли поручения щедрого руководителя, какими бы те ни были. Без возражений и осечек, как один целый, хорошо отлаженный, механизм. И мало кто догадывался, что он не одинок. Всегда рядом находился кто-то еще, дублер, способный в любой момент перехватить на себя ведущую функцию и выполнить задачу.

Дела шли в гору, бизнес процветал, и свежая информация поступала оперативно. Утренний звонок из ледового дворца лишь подкрепил уверенность — все идет так, как надо. Он не ошибся в выборе и на этот раз.

* * *

Телефонный звонок застал Андрея в машине. Такси уже вырулило на центральный проспект, и скоро пассажир должен был прибыть на место.

— Таранов, мать твою… — голос Ивана звучал грозно. — Какого черта ты смылся из больницы? Ты вчера последние мозги на льду оставил?

— Вань, а что случилось-то? — спортсмен почесал гладко выбритый подбородок и скривился. Вот зачем, спрашивается, он удумал побриться? Полгода бегал себе бородатый и усатый, а тут на тебе — послушал ворчливую врачиху. Рану ей, ведете ли, обрабатывать неудобно. Барская сейчас сто процентов уцепится за это и, пока не доведет его до бешенства, в покое не оставит.

— Случилось? — вратарь не унимался. — Ну, ты… Я половину больницы на уши поставил, тут все в панике, пациента потеряли!

— Мне там делать нечего. Сотрясения нет, кости на месте, а баланду больничную я ни под каким предлогом есть не буду.

— Так ты из-за еды сбежал? — Гагарин в трубке прыснул со смеху. — Таранов, твои гастрономические причуды — это что-то! Смыться втихаря из больницы из-за гречневой каши… На такое способен только ты!

— Я себе не враг. Мне форму терять нельзя, а у них диетпитание!

— Таранов, Таранов… А Машка, между прочим, курицу тебе потушила. Аромат потрясающий, а нам даже кусочка попробовать не дала.

— Мясо… — желудок голодного мужчины тут же заурчал. — Машка у тебя — сокровище!

— Это я и так знаю, а с курицей как быть? Куда я ее сейчас дену?

— Вези в ледовый дворец, я как раз туда направляюсь.

В трубке повисла минутная пауза. То ли Гагарин придумывал какими еще лестными эпитетами наградить друга, то ли соображал, что тому может понадобиться в дворце. Тренировка уже закончилась.