Книга Овертайм, страница 215 – Мария Коваленко

— Знаете, Александр Михайлович, — молодой мужчина сжал губы в нитку, выровнял дыхание и только потом продолжил: — Одну после вас перевоспитал и с этой справлюсь!

— Хоккеист! — надменно.

— Капитан команды! — не менее надменно прозвучал ответ. — Вашей!

Неизвестно, во что вылился бы этот спор, не вмешайся третий, самый младший.

— А почему у вас бумажки перевернуты? — мальчишка, не отрываясь, смотрел на стопку листов в руках своего пожилого соседа. Перевернутые страницы он заметил и раньше, но вмешиваться в разговор взрослых не решался. — Вы умеете так читать? Здорово!

Искреннее удивление паренька заставило соседа покраснеть.

— Нет, ну это невозможно! — он резко захлопнул папку с документами и поднялся. — Бедная моя девочка, как она только с вами…

Договорить он не успел. В фойе вошла улыбающаяся медсестра и, осмотрев пеструю толпу ожидающих, спросила:

— К Тарановой кто?

Тотчас возле нее строем выстроились трое.

— Муж, — охрипшим голосом произнес первый.

— Отец, — старший попытался любезно улыбнуться, но напряженные мышцы лица свело словно параличом.

Младший обвел серьезным взглядом своих спутников и уверенно выдал:

— Сын.

— Поздравляю… — совсем еще молодая девица кокетливо спрятала под шапочку кучерявую прядь и, стараясь не глазеть на хоккеиста, возвестила: — Роды прошли хорошо. Таранова уже в своей палате, отдыхает. Девочку ей принесут с минуты на минуту.

Мужчины громко облегченно выдохнули, не скрывая на этот раз своих эмоций.

— К ней можно попасть? — молодой отец с надеждой посмотрел на дверь за спиной медсестры.

— Э… — та замялась. — Завтра вы сможете…

— Милочка, — вмешался новоявленный дедушка. — С главным врачом касательно этой роженицы была отдельная договоренность. И не только о вип-палате и обслуживании.

— Но…

— Мне позвонить ему?

— Ладно, — девушка недовольно цокнула языком. Обычно главврач оставлял без внимания причуды даже очень состоятельных пациентов. С Тарановой же все было наоборот. — Если сам Николай Семенович… Но только на минуточку!

Трое, на ходу надевая одноразовые бахилы, уже готовы были ринуться к двери. Младший справился первым.

— Господа! — медсестра перегородила вход. — Только один! Никаких массовых посещений. У нас не санаторий.

Мужчины коротко переглянулись, и старик, взяв за руку мальчишку, отошел назад.

— Иди, — вздохнул он. — Я посижу с Константином. Насте передай, что ею гор… люблю.

* * *

Настя зачарованно смотрела на своего ребенка. Несмотря на пережитую боль и многие месяцы ожидания, не верилось, что это чудо часть ее. Ее дочь. Крошечная девочка с маленькими розовыми губками и голубыми глазами. Еще одно неожиданное счастье, подаренное ей любимым мужчиной.

— Привет, — ласково прошептала она малышке. Потрескавшиеся губы растянулись в улыбку, а в носу защипало от подступивших слез.

— Привет, — словно в ответ послышался такой же шепот. Из-за двери показалась фигура мужа.

Он хотел сказать еще что-то, но маленький сверток в руках любимой едва заметно пошевелился, и слова потерялись.

— Андрей, — улыбка на лице женщины стала еще шире. — Это наша малышка. Она такая…

Мужчина на негнущихся ногах подошел к кровати, и тут, будто приветствие, раздался короткий детский всхлип. Дочка. Крошечное, сморщенное чудо. Его. Голубые глаза на миг приоткрылись, и новоявленный папаша чуть не лишился чувств. Как удар под дых. Предатель-язык, казалось, намертво прилип к небу, а сердце бухнуло о грудную клетку, останавливаясь.

— Ох… — воздух со свистом вышел из легких.

— Да, — Настя поцеловала дочку в лоб. — Никогда бы не подумала, что можно быть настолько счастливой. Спасибо тебе, любимый.

— Что? — Андрей обалдело перевел взгляд с дочери на жену. — Солнце… Я присяду. — И, как подкошенный, опустился на стул возле кровати.

Это было несравнимо ни с чем. Никакая игра, никакая победа даже рядом не стояли с ощущением бесконечной радости от вида собственного ребенка и любимой женщины. А ведь готовился, тысячу раз представлял себе это, и все не так. Сильнее, ярче, пронзительнее. До слез. Сухих, позорных мужских слез.

— Я люблю тебя, — Настя без слов понимала его чувства. Это стоило всего на свете, любых испытаний и невзгод. Ради этого она готова была заново пережить и пургу, и откровение, и разлуку. Ради голубых глаз дочери, ради безумно красивых счастливых глаз мужа, ради ожидающего встречи уже совсем нечужого мальчишки.

Племянница, мать, жена, любимая… Разные названия, и каждое как фрагмент ее новой себя. Новой Насти, настоящей и счастливой.

Только с ним. Навсегда.