Книга Выбери другую, страница 68 – Мария Коваленко

Желательно без осуждения.

Без косых взглядов.

Без людских приговоров и скрытой зависти.

«Только бы все прошло нормально», – загадываю я мысленно, открывая дверь Анне Сергеевне. И изо всех сил растягиваю губы в приветливой улыбке.

— Доброе утро, Маргарита. – Мама Артема стоит на пороге с большим букетом белых ромашек и розовым пакетом в руках. – Очень рада вас видеть.

— Здравствуйте! Проходите, я тоже очень рада.

Гостья улыбается тепло, по-доброму, и от этой улыбки моя тревога чуть отступает.

— Это вам, – она протягивает ромашки. – От Николая. Он специально заказывал их для вас.

— Передайте мужу мою благодарность, – принимаю букет. – Какие красивые!

— А это для Софии, – Анна Сергеевна достает из пакета пушистый плед с вышитыми медвежатами и яркую шелестящую игрушку. – Плед в коляску, а игрушку можно повесить над кроваткой. Будет развлекать наше золотко.

— Спасибо большое, какая прелесть, – не сдерживаю улыбку. – София, посмотри, какой подарок принесла бабушка!

Малышка тянется к шуршащим крылышкам пухлыми ручками и счастливо агукает.

— Чай или кофе? – веду гостью на кухню.

— Чай, пожалуйста. От кофе у меня в последнее время скачет давление.

Ставлю чайник, достаю две красивые чашки – из тех, что я берегу для особых случаев. Выкладываю на тарелку овсяное печенье.

— О, любимое печенье моей дочки! – оживляется Анна Сергеевна.

— Это Алиса покупала. Она у меня часто бывает. Присматривает за Софией, когда я в фудтраке.

— Дочка говорила, что вы ее очень выручили.

— Можно сказать, мы выручили друг друга, – ставлю перед ней чашку.

Она кивает, берет печенье и кладет на блюдце, так и не откусив.

На кухне становится тихо. Только София шелестит в комнате новой игрушкой, и за окном ветер качает ветки кленов.

Я сажусь напротив гостьи. Жду.

Мама Артема крутит в руках ложечку. Поднимает глаза. Опускает их. Снова поднимает. Будто никак не может решиться, с чего начать.

— Анна Сергеевна... – тихо произношу я. – Вы ведь пришли говорить не об Алисе?

— Да... конечно, – она обхватывает чашку. – Я пришла поговорить об Артеме.

Я чувствую, как каменею от напряжения. Внутренне готовлюсь ко всему. К осуждению, нотациям о возрасте, просьбе оставить ее сына в покое. К любым словам, которыми обычно встречают «взрослых» женщин, посмевших связаться с молодыми мужчинами.

Однако мама Артема вдруг начинает с другого.

— Артем – наш первенец, – произносит она, не глядя на меня. – Когда он родился, нам с Колей было непросто. Мы оба много работали. Я тогда только начинала в автопарке, Коля окончил тренерские курсы. Денег постоянно не хватало.

Делает глоток. Ставит чашку обратно.

— Вместо того чтобы как нормальная мать уйти в декрет, я то брала Артема с собой на работу, то оставляла с бабушкой, то находила временных нянь. А в год отдала в ясли на полный день. – Анна Сергеевна горько усмехается. – В общем, это было трудное время для моего мальчика.

Я слушаю и пытаюсь понять, к чему она ведет.

— Если вы боитесь, что София недополучит любви... – осторожно начинаю.

— Нет, – мягко перебивает она. – За эту малышку я как раз спокойна. У нее есть все, чего не было у Артема. Я говорю не о ней.

Анна Сергеевна нервно теребит край своей вязаной кофты.

— Дело в Артеме. Именно он не получил столько любви, сколько должен был получить в детстве. И за это мы потом все заплатили.