Книга Жена поневоле, сделка с дьяволом, страница 90 – Кэти Райт

— Мне сообщили, что мы поедем в «счастливый дом» Каттане́о на Сицилии. – Маддлена отпила газировку из бокала и продолжила жевать стейк. Встретив наши недоумевающие взгляды. Она пояснила:

— Его семья хочет наследников.

— Мерзость… у них есть отдельный дом для зачатия? – прошипела я, скручивая кусок пиццы в трубочку.

— Сексодром. – ехидно подсказала мне Рената, подтолкнув плечом.

— А потом? – подняла бровь я, пихаясь с Ренатой локтями.

— Ну, если он не заразит меня десятком венерических заболеваний за эти две недели, то мы вернемся в город. – Маддлена покачала головой. – Я куплю себе автопарк. – заявила она решительно.

— У тебя же прав нет. – напомнила Элеттра.

— А у кого из нас они есть?

На вопрос Маддлен ответа у нас не было. Разговор снова опасно заходил в поворот, и я судорожно пыталась придумать, как сменить тему, но Маддлена сделала это за меня:

— Ты у нас первая познала «блага» семейной жизни, – она обратилась ко мне. – расскажи, как это?

Рената издала протяжное: «у-у-у», Элеттра приготовилась слушать.

Я размяли плечи и дожевала свой кусок пиццы с тройным сыром. Молясь о том, чтобы завтра влезть в корсет.

— Это сложно. – начала я, пытаясь подобрать слова. – Вы воспитываетесь в одинаковых условиях, но, в то же самое время, в разных семьях и это накладывает свой отпечаток. Долгие годы, пока вы друг друга не знали, у вас вырабатывались свои привычки и потом судьба сталкивает вас.

— Ты говоришь так, будто влюбилась. – отмахнулась Маддлен, подперев голову ладонями. – Весь этот бред про разных людей оставь кому-нибудь другому. Я спрашивала у тебя правду. Что такое брак по-настоящему?

Сначала её слова задели меня за живое.

Я не считала, что говорила что-то неправильное. Такой и была наша жизнь: я и Фауст слишком разные для того, чтобы жить вместе. Как два животных, вроде бы из одного вида, мы были лисой и волком, запертыми под одной крышей. И всё, что мы могли, так это постараться не убить друг друга.

А потом я поняла, что именно хотела услышать Маддлена.

Не успокоение. Ей не нужна была надежда на то, что всё, однажды, наладится, как бы плохо не было.

Маддлена хотела инструкцию по выживанию.

— Он может ходить налево. – проговорила я. проглатывая собственную гордость. – Ты можешь скандалить с ним, угрожать разводом, или делать вид, что ослепла и не замечаешь очевидного. Тогда у вашей истории три пути: Марианджела, я и моя мать.

— И кто, прости, ты в этой пищевой цепочке? – возмутилась Рената, но я оставила её вопрос без ответа.

Заглянув в совершенно пустые, потерявшие смысл, глаза Маддлены я обратилась к ней.

— Если ты хочешь любви, то будь честной. Если хочешь объявить войну – лги.

Маддлена криво усмехнулась.

— Быть либо ягненком на заклании, либо лисой. Прекрасные перспективы.

— Ваши метафоры меня сейчас с ума сведут. – пожаловалась Элеттра. – А кем ещё можно быть в парадигме животного измерения?

— Людьми. – на выдохе прошептала я, подумав о Фаусте. Воображение вмиг нарисовало его образ у меня в голове. – Но животные подчиняются инстинктам, а люди – гораздо хуже. Если они причиняют боль, то делают это намеренно.

Фауст опаздывал.

Я сидела на стульях, обтянутых алым бархатом, под сводами Кафедрального собора и любовалась витражами, сквозь которые падал солнечный свет и оседал на волосах подружек невесты.