Книга Жена поневоле, сделка с дьяволом, страница 68 – Кэти Райт

Если долго смотреть на бездну, она может взглянуть в ответ.

И мой муж сделал именно это. Посмотрел. Совсем не так, как обычно.

Фауст провел ладонями от моих кистей до плеч. Моя кожа покрывалась мурашками от его уверенных прикосновений, даже через плотную ткань толстовки.

— Знаешь, я ведь наблюдал за тобой все эти три года. – голос Фауста был хриплым и низким. – Все эти ваши дружеские матчи, раз в квартал. – его руки сжали мои плечи поверх ткани толстовки. – У меня много увлечений, но одержимость случалась лишь дважды.

Я смотрела на Фауста снизу вверх, беспомощно хватая ртом воздух.

От его признаний, сказанных таким тоном, подгибались колени.

Казалось, он впервые позволил себе быть честным со мной. Без притворства и масок.

Я старалась впиться в это мгновение зубами, лишь бы отхватить себе кусочек побольше.

Что-то, что могло доказать мне самой – наша жизнь может быть нормальной, а не невыносимой.

Мне подошла бы любая призрачная надежда, и я бы короновала её самой прочной гарантией.

— Обожаю всё, что связано с техникой. Создавать что-то новое, ломать. – Руджери наклонился вперёд, его губы почти касались моих, когда он на выдохе произнёс:

— И рыжая девчонка, которая играла против женщины, с которой я спал.

Фауст рывком притянул меня к себе и поцеловал.

Ноги окончательно подкосились, и я обмякла в его руках тряпичной куклой.

Фауст требовательно прижимал меня к себе, как ночью, когда обнимал во сне. До боли в ребрах.

Эти поцелуи были совсем не похожи на те, которыми мне приходилось довольствоваться на нашей свадьбе.

Фауст целовал меня так, будто воспользовался единственной возможностью в своей жизни.

Голова опустела. Всё, чего мне хотелось – чтобы он был как можно ближе, даже если это грозило уже завтра разбить моё сердце вдребезги.

Я всхлипнула, когда Руджери взмахнул рукой и сбросил всё со стола позади нас. Подсвечник с грохотом оказался на полу, усыпав паркет сотней керамических осколков бледно-розовых цветов.

Я обвила шею Руджери руками, хватаясь за него, пока мой муж усаживал меня на стол.

Внутри всё одновременно и похолодело, и обожгло пламенем.

Вот как это бывает? Когда хочешь чьего-то присутствия рядом больше всего хоть на одно мгновение?

Фауст целовал меня всё требовательнее, прижимая к себе. Я чувствовала, как перекатывались мышцы под его рубашкой, ерзая на столешнице.

В какой-то миг я и сама не поняла, когда он отстранился.

Руджери смотрел на меня сверху вниз, накручивая прядь моих волос на палец. Его губы, которые я привыкла видеть бледными, распухли от поцелуев.

— Знаешь, что отличает увлечения от одержимости? – хрипло проговорил он, заглядывая мне в глаза. – Увлечения приносят удовольствие, а одержимость, зачастую, только мучает.

Руджери тяжело дышал. И я тоже.

Я замерла, пытаясь собрать его слова в предложение, из которого мой затуманенный теплом и нежностью мозг не хотел вычленять смысл.

Фауст отпустил прядь моих волос и отступил. Я инстинктивно сжалась, окутанная холодом опустевшего пространства.

— Я должен вернуться в Милан. Решить некоторые вопросы, которые наверняка поднимутся после того, как все узнают о покушении. – Фауст прокашлялся, окинув меня взглядом.

Я поспешила спрыгнуть со стола, обескураженная переменами в его поведении. Щеки горели огнем, а губы казались мне онемевшими.