Книга Жена поневоле, сделка с дьяволом, страница 38 – Кэти Райт

Сердце билось где-то в опустевшей от страха голове, ладони и колени горели огнем после приземления на асфальт.

Произошедшее казалось неправильным, но то, что происходило позади меня было куда хуже.

Мафия не прощала многих вещей, строилась на завышенных ожиданиях от её участников и строгих правилах, которые злили. Но где-то глубоко внутри я надеялась, что многие вещи, которые казались нормальными всего десять-пятнадцать лет назад канули в Лету.

Несмотря на мои возмущения, теперь женщины могли получить образование, хоть и работать на кого-то, кроме своего мужа считалось позором.

Но кое-что, самое страшное, осталось неизменным: за проступки наказывали кровью.

Банды больше не слонялись по улицам, а чудовища теперь пили эспрессо, принесенный секретаршей, сидя в кожаном кресле огромного кабинета.

Результаты казней теперь показывали по телевизору под новыми лозунгами.

Больше не было «разбойных нападений», остались только «покушения и убийства глав корпораций», даже если холдинги были построены на чьих-то костях.

— Как говорит мой брат Фауст, – послышался полный издёвки голос Д’А́нджело. – «правильная информация подобна ключу, открывающему все двери». И сегодняшняя дверь привела тебя к смерти.

Я замерла. Всё внутри сжалось от ужаса, когда незнакомец за моей спиной издал страшный, совсем не похожий ни на что из того, что мне доводилось слышать раньше, звук.

Это не было похоже на фильм, да даже на жизнь похоже не было.

Меня обуял первобытный ужас, губы задрожали, а внутри вместе с тем мужчиной что-то умерло. Окончательно и бесповоротно.

Это было похоже на липкий кошмар, от которого хотелось поскорее отмыться и забыть.

Но я-то знала, что эту ночь я буду помнить до конца своих дней.

Я подняла голову и с ужасом обнаружила, как Фауст Руджери с мрачной улыбкой смотрел на убийство.

Меня затрясло. Тело будто одеревенело и совершенно перестало слушаться, когда хватка Руджери ослабла на моих плечах.

Его правая рука расслабилась на моём подбородке, шрам на ладони обжигал кожу на моей шее.

Он убийца. Убийца, даже если просто стоял и смотрел.

Я кусала щеки изнутри до крови, чтобы не потерять самообладание и не разрыдаться.

Фауст Руджери, вдоволь насладившись увиденным, обратил внимание на меня.

— Ты меня недооценила, да? Это была первая твоя ошибка. – поддразнивал меня он, использовав мои же слова. – Запомни эту ночь, Рафаэлла Калабрезе: если ты сдохнешь от рук недомерка, вроде этого, то это удар по моей репутации. Если ты будешь шляться по номерам вместе с Монтолоне, то это удар по моей репутации. Если я позволю тебе подать на развод – это снова удар по моей репутации. Как ты могла понять, сейчас это единственное, что меня волнует. Поэтому, – Фауст провел по моим скулам костяшками пальцев, а я смотрела на него снизу вверх, боясь пошевелиться. – если ты сделаешь ещё один неправильный шаг, то в следующий раз я заставлю тебя на это смотреть. От начала и до самого последнего вздоха того, кого ты погубишь.

— Я его не убивала. – рассеянно промямлила я, едва сдерживая слезы.

Фауст Руджери широко улыбнулся, но в полумраке пустой улицы это было больше похоже на оскал.

— Убила и ты это знаешь.

Наш двухдневный отпуск в Аспене закончился сотрясением мозга Ренаты, моими разбитыми коленями и подвернутой лодыжкой из-за каблуков. Нога распухла, как змея, проглотившая бейсбольный мяч.