Книга Жена поневоле, сделка с дьяволом, страница 24 – Кэти Райт

Выйдя на разогретый солнцем воздух, я вдохнула аромат роз, что были высажены вдоль выложенных гранитом дорожек.

Если это и был закат моей истории, то выглядел он как монструозное здание из белого мрамора в стиле неоклассицизм. С колоннами и статуями.

Я вооружилась сумочкой на тонкой цепочке, куда с трудом влезал телефон и банковская карточка, которая мне сегодня не пригодится.

Даже если Фауст Руджери и хотел себе трофейную жену, что будет рожать ему детей и прозябать в роскоши, он не скупился на торжество, которое ни для кого из нас не имело никакого значения.

Очень скоро меня нагнала Беатриче и Сильвано Калабрезе. Отец взял меня поди руку и потащил за собой ко входу, воркуя:

— Это ответственный день, Рафаэлла. Ты исполняешь свой долг перед семьей.

Я пропускала его слова мимо ушей, потому что видела на самом верху лестницы Ренату, Маддлен и Элеттру.

Они обеспокоенно переговаривались между собой, глядя на меня.

Их присутствие придавало мне сил.

Когда же мы всё-таки поднялись, вопреки моим протестам и недоумению, отец не повёл меня в общий зал, где собирались гости. Нас встретил высокий мужчина в черном костюме и повёл на второй этаж.

Лестница была укрытая алым ковром, а перилла из мрамора украшала искусная резьба.

Я не боялась. Скорее, всё вокруг казалось мне ненастоящим, будто сон, что вот-вот закончится.

Но кошмар поджидал меня в кабинете Руджери.

За массивным дубовым столом сидел Адриано Руджери, глава семейства. Едва завидев нас на пороге, он поднялся, подозвав Фауста, что смотрел в окно сквозь прозрачные занавески.

— Дорогие гости! – раскатистым голосом произнёс он, пожав руку моего отца. – Сильвано, кажется, мы не виделись вечность!

Сидя по выражению лица моего отца, он предпочёл бы не видеться ещё столько же.

— Рад, что мы встретились по такому поводу.

Я внимательно следила за Фаустом, тот же не отводил от меня глаз.

Он смотрел совсем не как Таддео. В его темных глазах не было ни желания, ни восхищения. Скорее, лишь проблески интереса, что изредка пробивались сквозь пелену скуки и безразличия.

— Твоя дочь ещё красивее, чем описывал её Фауст. – донеслись до меня слова Адриано и я затаила дыхание.

Получается, Фауста не заставляли выбивать меня у отца шантажом, а это было его желание?

Мужчины уселись на диван возле стола, делая вид, что нас не существовало. Они обсуждали дела и вспоминали времена, когда ни один уважавший себя мафиози не выходил из дома без пары пушек, а свадьбы заканчивались кровавым побоищем.

Слушая их я одновременно понимала, как далеко мы ушли вперёд и как одновременно с этим плотно застряли в паутине из предрассудков и традиций, которые только наносили нам вред.

— Ты в этом платье выглядишь голой. – без каких лицо эмоций констатировал Фауст Руджери, скрестив руки на груди.

Смоляной костюм отлично подчеркивал его широкие плечи, а белая рубашка акцентировала внимание на легком загаре.

Он был так же красив, как и на фотографиях, но только вживую я могла оценить его безупречно холодное великолепие сполна.

Над его верхней губой виднелся небольшой шрам, и это показалось мне странным. Фауст Руджери не выглядел как тот, кто бьет морду напрямую, но совсем точно был тем, кто сядет в кожаное кресло и начнет есть устрицы, пока перед ним будут пытать его врагов.