Книга Жена поневоле, сделка с дьяволом, страница 12 – Кэти Райт

А потому вновь оказаться под строгим контролем было для меня чем-то по-домашнему родным, будто возможность окунуться в давно забытое детство. Расстраивало только то, что мне пришлось отменить своё занятие теннисом в клубе.

Мать кружилась вокруг двери в спальню Умберто, бледная, будто призрак, она без остановки плакала и не разговаривала ни с кем, кроме мистера Микеле, когда тот выходил за препаратами.

Я не слышала, о чем именно они говорили, но голос мистера Микеле звучал спокойно и уверенно.

Я же скиталась по своей спальне, перечитывала стихи Бодлера в надежде на то, что мне удастся отвлечься от того, что сказал мне отец, стоило нам покинуть Ла Луна Роса: «Всё это слишком невовремя. Если из-за тебя всё сорвется, то ты пожалеешь о том, что сделала».

Несложно было понять несколько вещей: он был в ярости и предстоящий пятничный ужин должен был быть посвящен моей грядущей помолвке.

У меня было полно времени, чтобы рассмотреть список партнеров отца и найти информацию о потенциальных женихах, но я этого не сделала.

Наверное, я должна была бояться, но этого не произошло ни вчера, ни в пятничный обед, когда моя мать ворвалась в спальню с ворохом платьев.

Я лишь уныло подняла голову от книги, следя за тем, как Беатриче Калабрезе раскладывала одежду по кровати.

— Замуж? – усмехнулась я, откладывая книгу.

Казалось, хлопоты о грядущей помолвке выбили из материнского сердца все тревоги об Умберто.

— Твой отец сделает важное объявление… – юлила она, опустив взгляд в пол. – Тебе не нужно его расстраивать.

Из всех моих подруг я была «проблемнее» разве что только больше Элеттры. Остальные же успели засветиться там, где не стоило и не по одному разу.

— Ты полюбила его? – задала вопрос я, что терзал меня долгие года наблюдения за её несчастным лицом.

Беатриче замерла. Лицо её дрогнуло, а после расплылось в дежурной вежливой улыбке.

— Конечно. – закивала мать, подталкивая меня к платьям. – Просто тебе нужно быть помягче. Нрав у вас сейчас больно крутой. – тараторила она, не глядя на меня. – Если продолжишь упрямиться напролом, то жизни муж тебе не даст. – добавила она и улыбка вновь сползла с её лица, но лишь на мгновение. – А если подстраиваться научишься, то и любовь будет.

— Это не любовь. – с отвращением проговорила я, не веря в то, что мама не была со мной откровенна. – Это притворство и подчинение.

Воздух будто обожгло хлыстом. Беатриче подняла на меня пустой взгляд, более не утруждая себя тем, чтобы натужно улыбаться.

— Именно об этом я и говорила – нрав у вас крутой. – с осуждением проговорила она, вцепившись в моё предплечье. Её пальцы до боли стиснули мою руку. – Будешь упрямиться – поколотит или будет унижать. Ещё хуже – разведется.

— Разве ж это ещё хуже? – прошептала я, едва сдерживаясь от того, чтобы не закричать от боли.

— Хуже. – прошипела мать, дернув меня на себя. – Если муж попадётся хороший, а ты будешь вести себя по-умному, то проблем знать не будешь. Он будет гулять, а ты займёшься детьми.

От её слов мне впервые стало мерзко, а не страшно.

— И разве этого ты хочешь для своей дочери? – не скрывая отвращения, проговорила я.

— Есть слово «долг», Рафаэлла. – отчеканила Беатриче. – Я свой долг исполнила, родила и воспитала вас. Положила на это свою жизнь. Теперь и ты будь добра отдать должное своей семье.