Книга Единственная для дикого, страница 57 – Аня Истомина

— Он, кажется, вот-вот заснёт, — шепчет она через несколько минут, с улыбкой глядя на меня.

В её глазах, почти как раньше, плещется нежность.

— Давай укачаю, — поднимаюсь, осторожно перехватывая обмякшего Ивана поудобнее и укладывая его голову на сгиб руки.

— А можно я, пожалуйста? — неожиданно просит Василиса, торопливо вставая и протягивая ладони.

— Да у тебя скоро свой будет, — усмехаюсь, стараясь, чтобы это прозвучало легко, но всё же отдаю ей вырубающегося ребенка.

Василиса тут же бережно прижимает его к себе и, нежно похлопывая по спинке, тихо мурлычет себе под нос какую-то песенку. Медленно прохаживается по кухне туда-сюда, покачиваясь в такт.

Я наблюдаю за ней, оперевшись ягодицами о разделочный стол, и с запоздалым озарением понимаю: всё это время меня жутко возбуждает в Василисе не мокрая футболка. И не моя одежда на её теле.

А именно образ матери. Потому что он ей невероятно идёт. Потому что она светится изнутри какой-то особенной, трогательной нежностью.

Когда Василиса останавливается, убедившись, что Ваня окончательно заснул, я не выдерживаю. Отталкиваюсь от стола и тихо подхожу к ней со спины.

Аккуратно обнимаю её за талию и медленно прижимаю к себе. Чувствую, как она напрягается всем телом.

— Серёж… — беспомощно ахает Василиса, оборачиваясь и инстинктивно прижимая спящего Ваню крепче к груди, будто защищая его. Смущённо краснеет.

Наверное, потому что мой стояк уже невозможно не почувствовать.

— Я тут подумал, Вась, — шепчу, склонившись к её шее, и медленно веду ладонями по бокам Василисы, аккуратно очерчивая её ещё плоский живот. — Бросай своего молодого. Хватит чудить.

В первые секунды теряюсь от прикосновений Серёжи. Меня едва не сшибает с ног от той сексуальной энергетики, что он излучает. А когда мозг наконец включается, и я чувствую, что Диков обнимает меня и прижимает к себе, не могу поверить, что он меня хочет. Серёжа брезгливый, а я для него должна быть как грязная.

А потом он начинает говорить, и я слепну, глохну и, кажется, вот-вот заработаю инсульт от его гипнотизирующего шёпота.

Я не верю, что Диков готов простить мне измену. Вязну в своих ощущениях и не слышу ничего, кроме собственного пульса. Пока он не произносит фразу: «Хватит чудить». Она действует как отрезвляющая пощёчина. То есть всё, что произошло, он воспринимает как блажь?

— Что? — выдыхаю, сбрасывая оцепенение. — Вообще-то, я беременная.

— Ну, и что? Зато сэкономим на ЭКО, — тихонько усмехается Диков, и покрывает поцелуями мою шею так медленно и страстно, что меня всю парализует от спазма.

Глаза сами собой закрываются и мысли снова затуманиваются.

— А ты не думал, что я его люблю? — шепчу, покрываясь мурашками и едва ворочая языком, потому что безумно соскучилась. И сопротивляюсь лишь потому, что не хочу доставлять ему удовольствие своей моментальной капитуляцией.

— Не любишь, — как змей-искуситель шипит Серёжа мне на ухо, — иначе тебя бы тут не было. Пошли наверх?

Конечно же, он прав. Не поехала бы я сюда ради паспорта. Ехала в надежде, что увижу его. Но сдаваться и признавать поражение только от того, что он потёрся об меня членом, так ничего и не поняв по итогу, я не согласна.

— Нет, мне нужно принять душ.

— Вместе примем, — не уступает.