Книга Единственная для дикого, страница 54 – Аня Истомина

Шум воды из-под крана убаюкивает, поэтому я с усилием тру лицо и умываюсь прохладной водой. Сменный график работы развил во мне умение не спать сутками, но и меня после сегодняшних приключений клонит в сон, а расслабляться когда ребенок играет в воде точно не стоит.

— Ва-ва, — показывает мне Ваня игрушку и тут же шмякает её об воду, вызывая фонтан брызг.

— Уточка, — уворачиваюсь от капель воды. Он это делает уже не первый раз за те сорок минут, что мы купаемся, поэтому моя одежда прилично промокла.

Сзади раздаётся смешок. Такой тихий, что я сначала думаю, что мне показалось. Но по коже уже бегут мурашки, предупреждая что мы не одни раньше, чем мозг успевает обработать информацию.

Оборачиваюсь и наблюдаю, как Диков отлепляется от дверного косяка и направляется к нам.

— Выспался? — вздохнув, отворачиваюсь обратно к Ване.

— Я так понимаю, мой сон обошёлся малой кровью? — его голос раздаётся у меня над головой.

— Ваня подкопал корни у цветка и, кажется, пробовал на вкус землю, — со смешком поднимаю голову и смотрю на Дикова. — Надеюсь, у него крепкий желудок.

Серёжа молча усмехается, и я опускаю голову обратно.

Вздрагиваю от того, что на мои плечи ложатся его тяжёлые ладони. Медленно, по-хозяйски сжимают их, скользят к горлу, потом обратно. Замираю, боясь дышать. По телу пробегает волна возбуждения, разливаясь жаром под кожей.

Серёжа неторопливо массирует мне плечи, и я непроизвольно подаюсь назад, чувствуя, как между лопаток упирается вздыбленная ширинка.

Я проснулся в холодном поту, прямо посреди очередного сна с участием моей ведьмы. Сон был настолько нереальным и ярким, что я вдруг понял — я сплю. А в следующую секунду осознал с ужасом, что вырубился раньше детей.

Когда подскочил на кровати и не увидел Ваньки на месте, меня накрыло волной паники.

Но потом из ванной донёсся шум воды и детский смех. Выдохнув с облегчением, я аккуратно заглянул туда и понял, что ничего страшного не произошло. Из-за плеска воды Василиса не услышала моего появления, и я смог несколько секунд спокойно понаблюдать за тем, как она играет с ребёнком. Как наклоняется над ванной, улыбается, ласково воркуя с Ванькой. Как её волосы падают на лицо, она небрежно убирает их за ухо мокрой рукой.

И тут моё тело пронзила острая, физическая боль.

Сердце больно сжалось от внезапного осознания: Василиса родит и будет вот так каждый вечер нянчиться со своим ребенком. Купать его, петь колыбельные, целовать пухлые щёчки. А я, скорее всего, так никогда и не узнаю, что такое быть отцом.

Три года безуспешных попыток. Три года надежд и разочарований. И её удачная беременность от другого. Всё это может говорить лишь о том, что проблемы точно у меня, просто врачи не заметили. Возможно, я вообще бесплоден. Могу ли я обижаться на неё за то, что она хочет быть счастливой и стать матерью? Могу. Могу ненавидеть, злиться и ревновать до потери пульса. Только что это изменит? Ровным счётом ничего.

— Мокрая совсем, — вздыхаю, осторожно трогая влажное пятно на её груди. Ткань футболки прилипла к коже, и я невольно задерживаю взгляд. — Переоденься.

— Мне не во что, — хрипло усмехается Василиса, снова поднимая на меня взгляд, но тут же прячет его, словно застыдившись.

Замечаю, что ее щеки красные, как будто их натерли свеклой. — Само высохнет, — бормочет она, отводя глаза.