Книга Без права на счастье, страница 94 – Катерина Крутова

Вера удивленно вскидывает ресницы, пытаясь отделить истину от потока пьяного сознания. Шувалова на нее не смотрит. Покачивается, держась за перила, и плывет по волнам прошедшей молодости.

— Такие же глазки яркие в пол лица и волосы светлые. Только его Любовь была статная, попородистее что ли, настоящая русская красавица и сразу видно из приличной семьи. Отец тоже военный, а мать — учитель биологии и географии.

Девушка едва слышит дальнейшее. «Его Любовь» — эти слова ранят в самое сердце. Глупо ревновать к прошлому. Его не переделать, не победить — эта схватка будет проиграна даже не начавшись. И все-таки упоминание жены Германа царапает незажившие шрамы. У них обоих разбиты сердца. Каждый скорее мертв, чем жив от перенесенных потерь. Но, Вера в этом почти уверена, сегодня у них получилось обрести свободу от демонов прошлого. Пусть и на очень краткий миг.

А Шувалова продолжает исповедь вечернему Петербургу под алкогольной сывороткой правды:

— Когда Люба пропала три года назад, Герка был сам не свой. Помню, морозы были страшные, я курицу за окно вывесила утром, а к вечеру ее сперли уже. И вот я злая как собака, ору на вечно голодного Сашку, а тут дверь входная без звонка и стука распахивается, мы тогда еще запирать не привыкли — всех соседей же знаешь. Так вот вваливается Герман бледный как полотно — Любаша, говорит, домой не пришла, в школе нет, и подруги не знают где. Поначалу мы всерьез не восприняли, думали, зря панику разводит — объявится к ночи, может в очереди, где застряла. Я тогда еще начала ему вещать, как сама намедни три часа ждала в мясном отделе привоза. А он все одно заладил — пропала… Когда она и на следующий день не появилась — пошли в милицию. Герман всех своих на уши поднял, сперва город вверх дном перевернули, а потом и весь район. Ориентировки по всей стране разослали. А нашли только весной.

Шувалова замолкает надолго. Вера успевает докурить и взять следующую сигарету. И только когда и та догорает до половины, женщина продолжает:

— Как сугробы растаяли, так тело ее и нашли на просеке, почти у самой Москвы. Той самой, где за год до этого откопали несколько женских трупов. Герман вел это дело. Экспертиза установила групповое изнасилование и убийство с особой жестокостью. Бедную девочку пытали несколько месяцев.

Вера ахает:

— Нашли, кто?

Лидия качает головой:

— Герман подозревал торговлю людьми, говорил, что вышел на след, но начали поступать угрозы, требования отступить. Варшавский считает — Любу убили из-за него, как предупреждение не лезть. Но доказать не смог, а после его сняли за конфликт интересов. Тогда он второй раз Володьке нос сломал. Сегодня вот третий был. Шарше-ла-фам, как говорят французы. Прямо народная примета: если у Варшавского проблемы с бабой, жди сломанного носа Радкевича.

— При чем здесь Радкевич?

— Вовка не нашел убийц Любы и других девушек. Так глухарь и висит. А Герман вбил себе в голову, что Радкевич сознательно слил дело, испугавшись за свою жизнь или получив взятку. Той дракой в управлении завершилась карьера Варшавского и многолетняя дружба их троицы мушкетеров.

— Мушкетеров? — предчувствие заставляет Верку всем корпусом развернуться к Шуваловой.

— Да, они еще с учебки так себя называли — Атос, Портос и Арамис — Вовка, Санька и Герка.