Книга Без права на счастье, страница 26 – Катерина Крутова

Элегантно выйти из этого чуда совкового автопрома не получается даже у бывшей королевы района. Чудом не споткнувшись и устояв на ногах, Вера останавливается на углу мощенного выщербленной плиткой пространства, в центре которого возвышается позеленевший от времени, засиженный голубями памятник Ленина. За спиной вождя пролетариата — мэрия, впереди, по направлению указующей верный путь руки — милиция, налево — некогда самый крупный универмаг района, превращенный в торговые ряды турецко-китайского шмотья, а справа здание заочного Политеха. Сам институт сократили до нескольких кабинетов. Большую часть аудиторий сдали в аренду и теперь молельный зал Свидетелей Иеговы соседствует с английскими классами мормонов Церкви последних дней* (имеется в виду Церковь Исуса Христа последних дней — крупнейшая ветвь мормонизма). Перед входом в институт — книжный развал. Любовные романы в ярких мягких обложках вперемешку с фолиантами, из которых даже не потрудились вытащить библиотечные формуляры, а за низким столиком, застеленном цветастой шалью, бритоголовые девушка и парень в разляпистых балахонах склоняют к учению Кришны и раздают брошюры. Раньше Верка вместе с Наталой поглумилась бы над чокнутыми и выбрала себе одну из книжонок, где знойный брюнет — ковбой или пират — прижимает к сердцу едва одетую красотку. Сейчас же девушка стоит на углу площади и не сводит взгляд с дверей милиции. Так просто преодолеть пятьдесят метров и снять груз с сердца, рассказать об убийстве Димона и всем, что случилось после. Ведь что ей, по сути, терять, кроме жизни? Да и можно ли назвать жизнью это сучье существование игрушки для утех Кравчука. Вера оттягивает высокий ворот, будто в самом деле ощущает на шее мешающую дышать удавку поводка. Остатки чести и ноющая на задворках души совесть ведут ее вперед, помогают преодолеть почти половину расстояния, как вдруг все чувства заменяет панический ужас. Прямо у дверей ментовки останавливается черный джип — точь-в-точь тот же, что торчал у подъезда в ночь, унесшую ее любовь и надежды на счастье. Верка останавливается как вкопанная. Точно в замедленной съемке распахивается черная дверь и на тротуар из автомобиля выходит мужчина. Светлый плащ, зачесанные назад темные волосы, глубоко посаженные пронзительные серые глаза. Конечно, цвет глаз разглядеть Вера не может, но знает наверняка — неторопливой походкой уверенного в себе человека по ступеням милиции поднимается Герман, недавний знакомый из клуба, случайный прохожий в парке. Вот только — случайный ли? Теперь она в этом не уверена. Резко развернувшись, девушка опрометью бросается назад и останавливается только когда двери Политеха хлопают за спиной, а полумрак холла гасит румянец на раскрасневшемся от бега лице.

— На курсы? — вместо приветствия спрашивает пожилая вахтерша, отвлекаясь от вязания бесконечно длинного шарфа.

Вера кивает. Только бы где-то переждать и не попасться на глаза этому…. Этому — менту? Бандиту? Подозрительному хмырю. Остановившись мысленно на такой формулировке, девушка на автомате расписывается в журнале посещений и согласно инструкции следует к лифту: «Третий этаж, в конце коридора. Поспеши, начали уже минут пять как».

Но у коридора два конца — с одной стороны целая стая крутых чикс, которые мгновенно измеряют Верку оценивающими взглядами, пренебрежительно кривят губы и отворачиваются с демонстративным превосходством. Неделю назад она бы показала этим дешевкам, кто здесь по настоящему крут. Прошла походкой от бедра, небрежно откинув длинные светлые пряди и не удостаивая эти нелепые недоразумения даже кивком, но сейчас меньше всего Верке хочется чужого внимания и зависти. Нечему завидовать, не на что смотреть. Она сутулится и спешит в противоположную сторону, туда где полумрак коридора разбивается о яркий солнечный свет, падающий из приоткрытой двери.