Онлайн книга «Без права на счастье»
|
— Я тебя не отпущу, — сообщает ровным тоном, наклоняясь так, что видны остатки пищи, застрявшей в зубах. — Будем тебя воспитывать и заполнять пробелы в половом образовании. А то у Короля явно палочка-обучалочка не доросла. За спиной Кравчука вспыхивает экран — черно-белое изображение фокусируется и там — Верка, оголенная по пояс, а перед ней Серега, сующий руки между ног. Хорошо хоть звука нет, но и без него переживать повторно тот позор, унижение и боль не хочется. Она закрывает глаза. Вот только от Серого никуда не деться, он уже стоит за спиной, прижимается, обследует лапищами все тело и шепчет на ухо: — Что-то ты не выглядишь довольной, Верусик. Издевается?! Она каким-то немыслимым образом еще не бьется в истерике, скорчившись в углу. А Шланг продолжает пыхтеть, обжигая дыханием шею, впивается в кожу так, что явно придется носить скрывающий засос бадлон, сжимает сквозь тонкую рубашку грудь, лезет под резинку штанов. Вера обращается в истукана — одна посреди темного враждебного мира, скрытого за опущенными веками, в котором существуют только чьи-то руки, считающие ее собственностью, игрушкой для утех. Если не видеть и попытаться забыть, кому принадлежат пальцы, массирующие клитор и ласкающие сквозь тонкий хлопок сосок, то может станет не так противно? Она закусывает губу, плотнее жмурит глаза, напрягается взведенной пружиной… Становится только хуже — измученное, покалеченное тело внезапно предает. Там внизу вибрирует, трется о набухающую плоть шершавый указательный, все быстрее, сильнее, настойчивее. Верка течет. Ругает себя, но реагирует, поджимает губы, жмуриться, стараясь прогнать наваждение. Вот только телу плевать — точно защитный механизм возбуждением отгоняет стресс. Неправильно, мерзко, жутко кончать от руки, убившей единственную любовь. Но она сыпется осколками долбанного оргазма в пропасть лютой ненависти к самой себе. Шланг победил. Окончательно, бесповоротно втоптал ее в грязь. Каждый предательский хриплый стон, слетающий с искусанных губ подписывает приговор. Виновна… Виновна в смерти любимого. Виновна в трусливой слабости молчания. Виновна! Довольный Кравчук прекращает пытку, спускает с крючка и заставляет вылизывать, обсасывать пальцы — все в ее смазке. А после нагибает раком и трахает быстро и резко, с нескрываемым удовольствием хлопая ладонью по синякам, оставленным вчерашней поркой. * * * На хате Кравчука Вера проводит все выходные. У Серого будто нет других дел, кроме секса, еды и сна. Несколько раз Шланг отлучается на пару часов, а по возвращению от него пахнет порохом и гарью. Вызволяет девушку из заточения не милость победителя, и не чудо, а обычная женская физиология. В понедельник, краснея от стыда, она просит дать ей, наконец, трусы и купить тампоны или прокладки. Сергей кривиться с отвращением идеалиста, узнавшего, что принцессы тоже пукают. Через полчаса в ее распоряжении упаковка tampax, обтягивающие джинсы со штрипками и высокой талией и мохеровый джемпер с объемным воротом-хомутом. — Похолодало там, — с неожиданной заботой Серый расправляет на Верке одежду и задерживает ладони на плечах. — Мы же с тобой все обсудили? Херни новой не учудишь? Она кивает, еще до конца не веря, что сейчас выйдет за дверь и освободится от заточения. Впрочем, свободы нет — вместо нее короткий поводок зависимости, невидимой удавкой сдавивший горло. |