Книга Без права на счастье, страница 25 – Катерина Крутова

Кравчук не провожает до дома, с рук на руки передавая одному из братков. К счастью, не тому, кто дрочил, пока ее насиловали. Молодой парнишка, наверно, младше Верки на пару лет, пытается всю дорогу шутить и рассказывать анекдоты, но пассажирка не реагирует, вцепившись обеими руками в черную сумочку и глядя перед собой.

Она не была дома с вечера пятницы. Сейчас там не должно быть никого, но вечером не избежать разговоров с родителями, а то и скандала.

Вера поворачивает ключ в замке и дергает дверь — та не поддается, отворяясь на длину цепочки. Из квартиры слышатся голоса — взволнованный матери и мужское удивленное бормотание. Через несколько минут Анна Николаевна выглядывает на лестничную клетку, смеривая дочь неприязненно-подозрительным взглядом.

— Ты что тут делаешь, Вероник?!

— Живу, — отодвигая мать, она заходит в полумрак прихожей. За кухонным столом сидит незнакомый усатый мужик и с показательно невозмутимым выражение на лице пьет чай.

— Добрый день, — улыбается ей гость и пялится, растягивая щетку усов широкой улыбкой.

— Это — Георгий Владимирович, водитель с работы. Подвез меня после смены, с сумками помог, — мать суетливо машет в сторону стоящих у порога пакетов. А Верка молчит, лишь бросает мельком взгляд в зеркало трюмо, где отражается стоящий в холле диван — разобранный, с беспорядочно скомканным одеялом и разбросанными подушками. Анна Николаевна протискивается мимо, притворяет дверь в большую комнату, и с внезапным вызовом закрывает дочери обзор, встает в проходе, скрещивая на груди руки. Но Вера увидела достаточно — под кухонным столом отсвечивают голыми пятками босые ноги водителя — Георгия, а от возмущенно раскрасневшейся Анны Смирновой нестерпимо воняет недавним сексом.

Оказывается, изнасилование на капоте и трах выходного дня на хате у Серого Верке померещились. Родители с легкостью без тени сомнения приняли предложенную Наташкой версию про совместный викэнд подруг по случаю отъезда на дачу всего многочисленного семейства Наталы. Интересно, ее мать, отчим и младшие сестры-близняшки тоже подтвердят эту ложь? Вере хочется позвонить подруге и проорать в трубку обо всем, что с ней было, а после потребовать ответа за вранье. Но она очень хорошо знает, как Шланг умеет убеждать. Помнит каждой клеткой изнасилованного болящего тела. Предательство Наты ничтожно на фоне общей катастрофы, но ни видеть, ни слышать ее не хочется.

Сославшись на ежемесячное недомогание, Вера прячется в своей комнате. Избегать общения легко, учитывая, что мать, после незапланированного знакомства с Георгием, дочери сторонится, а отец с утра до вечера пропадает то на заводе, то в гараже. Вот только лежание калачиком в сумраке задернутых штор не притупляет физической боли и лишь усиливает душевную. На третий день она причесывается, не глядя в зеркало, натягивает старый черный свитер и джинсы, запихивает в сумочку баксы Шланга и остаток сбережений, на которые хотела тусить с Димоном в Москве и, выскочив из подъезда, машет первой попавшейся машине. Ей оказывается ржавый ушастый запор* (запорожец) с очень сосредоточенным пожилым водителем в очках с толстенными линзами. Опрометчивость выбора Верке становится ясна уже на первом перекрестке, где авто глохнет, а затем, чихая и пыхтя еле-еле разгоняется до шестидесяти. Мужчина за рулем в сторону девушки не смотрит и лишних вопросов не задает, и это единственное, что утешает недавнюю королеву, скрючившуюся на переднем сидение позорной тачки. На центральной площади, чтобы высадить пассажирку, водитель достает из-под сидения гвоздодер, с буднично усталым видом выходит и отжимает снаружи заклинившую дверь.