Книга Без права на счастье, страница 127 – Катерина Крутова

* * *

В приемной из Веркиных вещей только туфли — лодочки на невысоком каблуке. Алинка глядит испытующе, покусывает колпачок шариковой ручки, но вопросов не задает. Только когда Смирнова уже надевает пальто и подхватывает сумочку на плечо, а сменную обувь в руку, помощница юриста спрашивает:

— Ты куда?

— Уволилась.

В зеленых глазах смесь облегчения и недоумения:

— Почему?

— А ты почему с ним? — утруждать себя вежливостью не тянет. Тем более, Вера почти уверена — Радкевич в директорском кабинете оказался не без помощи рыжей.

— Перспективы, — Алина пожимает плечами, будто ответ подразумевается сам собой.

— Вот и у меня — перспективы. Кроме прочего — остаться человеком, а не продажной сукой, — и, не дожидаясь ответа, бывшая секретарша выходит, напоследок от души хлопая дверью.

* * *

В зеркале лифта отражается девушка в расстегнутом пальто и потемневшими от сдерживаемой истерики глазами. Черные «лодочки» в руках смотрятся комично и неуместно. Зачем вообще решила их забрать? Теперь тащить с собой, хоть бы в пакет положила! Вера кусает губы, нервно расстегивает сумочку, прикидывая, войдут ли внутрь туфли. Кошелек переезжает во внешний карман, а телефон во внутренний. Сумка вздувается, молния еле-еле сходится, но обувь убирается с глаз долой.

Смирнову никто не останавливает, не задерживает и не окликает. Только охранники на входе переглядываются, оценивая стройные ноги. Вот и весь интерес, который она вызывает у окружающих. Никому нет дела, что там — под внешней оболочкой. Хотя нет — не так. Многие хотели бы развернуть обертку, использовать и выбросить. А что до души — разве она есть у красивых кукол?

Верке обидно, мерзко, тяжко и жаль себя. Но надо быть сильной. Нельзя подводить Германа. Вот только что она может сделать? Менты слушать не будут, тем более что молодой, похоже, куплен или просто хочет побыстрее закрыть громкое дело. Копии документов в сумке дома тоже бесполезны — к бумажкам нужно подкрепить что-то повесомее слов уволившейся секретарши, проработавшей в фирме без году неделя. Остается только барак на Кленовой и надежда, что Ингвар с Лехой еще не свалили из временного лазарета.

Размышляя так, Вера доходит до пустой остановки. Автобус, видимо, только что ушел, а следующий можно ждать больше часа. Холодный ветер задувает под пальто, ноги в тонких капронках леденеют почти мгновенно. И, как назло, машин мало, а те, что есть, спешат по своим делам — явно, не таксующие частники.

— Подвезти, красавица? — шестисотый притормаживает бесшумно, тонированное стекло опускается, демонстрируя мордатого короткостриженого мужика в темных очках. Вера инстинктивно отступает на шаг. Заговоривший с ней — на пассажирском, а садиться в машину, где двое, а может и больше незнакомцев — плохая идея. Приключения такого рода Смирновой точно не нужны. Девушка отрицательно качает головой и отворачивается, давая понять, что разговор окончен.

— Не бойся, не тронем! — настаивает мордатый, сильнее опуская окно и высовывая руку с сигаретой. На пальцах — золотые гайки, фаланги в синих наколках, таких же как… Воспоминание не успевает оформиться в слова — там самая ладонь — четыре сине-черных печатки — с черепом, могильным крестом, ножом, воткнутым в погон и знаком треф ложится на плечо говорящему. Верка пятится, бледнея, от ужаса забывая дышать.