Книга Без права на счастье, страница 120 – Катерина Крутова

— Спасибо за беседу. Мы уходим. Всех благ, Анна Николаевна. Прощайте, — он подает Вере пальто, подхватывает спортивную сумку и, отворив дверь, первой выпускает девушку.

— Вероника! — кричит вслед мать, но замолкает, остановленная взглядом Германа:

— Вы сказали и сделали достаточно. Не стоит продолжать, — он закрывает дверь. Слои ДВП* (древоволокнистая плита — самый распространенный материал для входных дверей в СССР), утеплителя и рваного дерматина не могут заглушить истерические крики из двухкомнатной квартиры на шестом этаже панельной высотки.

— Поехали домой, — Варшавский наклоняется и целует влажное от слез лицо.

* * *

Пятого января она должна уехать — отец Ингвара Даля организовал для сына и его друзей домик где-то в Карельской глуши, в надежде уберечь единственное чадо от необдуманных поступков. Пока двоих подстреленных Герману удается каким-то чудом держать в узде. Возможно дело в запасе алкоголя, привезенного на Кленовую или в раздобытой где-то Варшавским новенькой «Денди»*(игровая приставка к телевизору) с двумя джойстиками. Леха с Ингваром временно отложили реальные разборки и режутся в «Mortal combat». А Верке рядом с Германом все проблемы кажутся пустяковыми — он справится, разберется со всем и спасет ее, как делал уже не раз. О матери девушка старается не вспоминать, хоть скандал при расставании и скребет на душе, отпуская лишь в объятиях мужчины. Варшавский как чувствует, обнимая при каждом удобном, и не особо удобном случае. В маленькой двухкомнатной квартире почти не осталось мест, где они бы не любили друг друга: на кухонном столе и в ванной, стоя в прихожей, не успев добраться до постели, на диване в зале и даже на полу, свалившись с неудобных подушек и решив не прерываться. В мире за дверью — жестокость и боль, на каждом шагу опасность, предательство, смерть. Но здесь, в ограниченных стандартными панелями сорока четырех квадратных метрах можно позволить себе быть просто счастливой и любить взахлеб. Она еще не готова произнести заветные три слова вслух, но уже знает — между ними не просто страсть. Сильное всеобъемлющее чувство наполняет каждый день особым смыслом и дарит необыкновенные эмоции каждому прикосновению, взгляду, слову.

Вечером третьего января, загадочно улыбаясь, Герман протягивает ей миниатюрную картонную коробочку — внутри ключи.

— Что это? — Вера удивленно разглядывает пластиковое сердечко брелка, в котором переливаются золотые блестки. Точно такое же у нее было в детстве — все девчонки двора завидовали черной завистью и умоляли подарить.

— Ключи от квартиры, чтобы ты знала — тебе всегда есть куда вернуться. А брелок можешь выкинуть, в ларьке не из чего было особо выбирать.

— Ты предлагаешь жить вместе? — девушка заглядывает в серые глаза — там веселье и такая теплота, что хочется зацеловать, повиснув на шее.

— Мы уже живем. Разве нет? — Варшавский гладит по щеке.

— Это другое, — Вера нерешительно протягивает руку, касаясь ключей.

— Думаешь? — губы изгибаются в ироничной улыбке. — Мы вместе. Сейчас не время усложнять. Только если ты… — на короткий миг на лице мужчины проступает тень сомнения, но девушка тут же прогоняет ее нежным благодарным поцелуем.

— Я согласна. Конечно, я согласна, — улыбается, думая про себя, что счастлива так, точно ее только что позвали замуж.