Книга Без права на счастье, страница 119 – Катерина Крутова

— Что дочь тоже скоро загран получит.

— И все?

— Ну… — женщина мнется, отводя взгляд. — Кажется, упомянула, что ты хорошо английским владеешь, и я поеду, считай, что с личным переводчиком.

— И?

— Что «и»?! — Анна глядит раздраженно, — И мне предложили заполнить анкету, где я указала наши данные, чтобы забронировать места.

— Что за анкета, мам? — Вера старается говорить мягко, но дается ей это с трудом. Кратко глянув на Германа, замечает след едва уловимой ироничной улыбки — кажется, его забавляет, как девушка примеряет на себя роль следака.

— Анкета, как анкета: фамилия, имя, отчество, родители, ближайшие родственники, дата рождения, прописка, образование, место работы. Фотографии твоей не было, я обещала потом принести, вместе с деньгами, но девушка сказала, что может снять копию и с любительского фото. А у меня в кошельке твой портрет с выпускного. Помнишь, ты там такая серьезная, точно не пятнадцать, а все двадцать уже. Его отксерокопировали. А потом пришел этот Микаил Фео…, как его там и сказал, что у них сейчас семейная акция — скидка на гостиницу и билет на самолет в подарок.

— И вам не показалось это странным? — подает голос Герман.

— С чего бы? Я что, каждый день туры за границу покупаю? Мало ли, как у них там заведено! — огрызается Анна Николаевна, высвободив ладонь из Веркиных рук, — фирма надежная, люди приличные, вежливые. А вы какую-то херню городите. Если бы они народ дурили, давно бы их наказали и закрыли уже. Это ж не скрыть.

Варшавский хмыкает и кривится:

— А про работу за границей они говорили? Или это ваши фантазии?

Смирнова отвечает с явной неохотой:

— Никакие не фантазии. У Татьяны вон племяшка так уехала. Сейчас в Амстердаме уже, деньги матери регулярно шлет. Хорошо устроилась. Но этот Чернов упомянул, что у брата модельное агентство международное и такой красивой девушке, как Вероника, грех не попытать счастье в роли модели. Русские красавицы сейчас в цене. А если не сложится, так у них филиалы по всему миру, легко можно найти занятие поперспективнее, чем спину в Рашке гнуть. Обещал в следующий раз и для меня подобрать какие-то вакансии, вроде в богатых семьях есть спрос на хозяйственных экономок и поварих.

— Анна Николаевна, вы им платили? Оставляли какие-то документы, кроме анкет?

Теперь Вере становится страшно — о Германа можно порезаться — так остер взгляд и резок тон.

— Аванс и загранпаспорт, а что?

— А то, что вы поедете и потребуете их назад. И Вера, разумеется, с вами ни в какую Турцию не полетит.

— С чего это вы, молодой человек, за мою дочь решать надумали?! — Смирнова-старшая встает, упираясь кулаками о кухонный стол.

— С того мам, что мы вместе, — Вера подходит и кладет ладонь на мужское плечо. Надо остановить и успокоить его и самой разобраться в растрепанных чувствах.

— Ясно. — Анна неприязненно смотрит на дочь, и поднявшегося вслед за ней мужчину. — Была бандитская подстилка, стала ментовская.

Это больнее пощечин и кулаков. Вера несколько раз открывает и закрывает рот, сдерживая крик, слезы, мат — все эмоции, которые готовы вот-вот выплеснуться на злобно сверлящую ее взглядом мать. Впивается в руку Варшавского, одновременно сдерживая его и себя от необдуманного. Но Герман удивительно спокоен. Обнимает за плечи и бросает почти равнодушно (если не знать, что так ровно и без эмоционально в его мире звучит ненависть):