Книга Без права на счастье, страница 101 – Катерина Крутова

— Жди там, через десять минут за тобой приедет мой водитель. Узнаешь его. Мне до тебя добираться около часа. Сейчас отключусь, чтобы его вызвать, но после сразу тебя наберу. Поняла?

Она кивает.

— Вера, ты меня услышала? — вот теперь Герман на взводе и почти кричит из динамика. Конечно, он же не видит ее согласных кивков.

— Да. Я тебя услышала. Кто водитель?

— Шумахер. Твой малолетний Ромео.

* * *

Ездит Лешка по-прежнему, как гонщик формулы один. О том, что эта «девятка» за ней, Верка понимает по безумному форсажу с едва контролируемым заносом, с которым авто входит в поворот.

— Вижу его, — говорит в трубку.

— Даже я его вижу, а точнее слышу, — усмехается с другой стороны Герман. — Понты родились раньше Лехи. Тихо и незаметно — это не про него. Телефон ему дай, чтобы я убедился, что ты села в машину.

«Девятка» резко оттормаживается у автобусной остановки, пассажирская дверь распахивается, а из салона выглядывает знакомое веселое лицо:

— Лимузин подан! — парень улыбается во все тридцать два, а Вера едва не бросается ему на шею. Живой! Но вместо приветствия протягивает сотовый, где серьезный голос Германа дает какие-то указания в миг переставшему лыбиться Алексею:

— Да. Понял. Скоро будем, — Лешка будто в раз взрослеет лет на десять — краткие ответы, сосредоточенный взгляд и даже морщинка между бровей. По всему выходит — Варшавский для него авторитет. Но только Вера подмечает эту метаморфозу, как на мальчишеское лицо возвращается румянец, а выражением становится по-детски обиженным:

— Постараюсь, — бубнит, точно его только что отчитали за шалость и возвращает телефон девушке. Разговор завершен — на экране продолжительность вызова — двенадцать минут и тридцать две секунды. Она почти потратила получасовой лимит за эти шесть дней разлуки. Страшно представить, что вообразил Герман из ее невнятного бормотания, перемежающегося матом и истеричными всхлипами. Но, кажется, усатому Жорику лучше ходить оглядываясь и запираться на все замки.

Леха трогается медленно и едет до светофора со скоростью черепахи, на Веру при это смотреть избегает и продолжает оттопыривать губу.

— Что надулся, как мышь на крупу? — Смирнова, наоборот, не может отвести от водителя глаз — если бы не Лешка, гнить ей сейчас в каком-то притоне, служа подстилкой, таким как Гоша или Шланг.

— Сказано, ехать осторожно. Палыч ясно дал понять, что оторвет и куда засунет, если с тобой что случится.

— Так ты теперь работаешь на Варшавского?

— Не, бери круче, — Леха оживает и, забываясь, рвется с места на не успевший позеленеть желтый. — Я теперь с Шведом!

— Ингваром? — уточняет Вера.

— Вообще-то он Игорем Викторовичем представляется, но да. Обещает взять с собой личным водителем, представляешь? — голубые глаза горят мальчишеским восторгом. Она и забыла, какая у Лешки искренняя и заразительная улыбка. С ним легко, и усатый Георгий в салатах и холодце уже смешон, а не страшен. Десять минут они не говорят о прошлом, но болтают так, словно не расставались и не проходили вместе через ад на Кленовой.

— Вер… — парень смущается, отчего ямочки на порозовевших щеках выделяются еще ярче, — ты круто выглядишь. И это… В общем, я рад, что ты жива.

— Я тоже рада, и… — она подбирает верные, подходящие для всей глубины благодарности слова, но не находит, а просто накрывает ладонь на рычаге передач своей и говорит, срывающимся от искренних чувств голосом, — Спасибо тебе, Алеш. Если бы не ты….