Книга Кандидатка на выбывание, страница 86 – Катерина Крутова

— У вас все в порядке? — спрашивает полицейский, и только прикусив язык и подавив глупое хихиканье, удерживаюсь от комментария на русском: «Все просто охуенно, шеф!». Чувство, словно я и в самом деле пьяна, или под кайфом. Иначе произошедшее пять минут назад просто не объяснить. Собрав всю силу воли и стараясь придать голосу серьезной грусти, а осанке чопорной важности, призываю вернуться прежнюю Марику — холодную, высокомерную стерву — глупо хихикающая шлюшка сейчас обеспечит нам штраф, а то и заключение под стражу. Отработанная годами практика подавления истинных чувств не подводит — тон сам собой выравнивается, а плечи расправляются:

— Благодарю, офицеры. Уже все хорошо. Два дня назад мой муж потерял мать, и я помогаю ему справиться с утратой.

Ингвар выдает звук, одновременно похожий на жалобный скулеж и голодное хрюканье, и отворачивается, закрывая лицо ладонями. Его спина мелко подрагивает. Как ни в чем не бывало подхожу, приобнимая и поглаживая ладонью — типа успокаиваю. Гаденыш ржет, рискуя провалить весь спектакль, хорошо хоть делает это почти бесшумно.

— Соболезнуем, — полицейские смущенно переглядываются, не зная отпустить нас или все-таки выдвинуть обвинение в неподобающем поведении. В этот момент муж обнимает меня и демонстративно громко хлюпает, уткнувшись в плечо. Испортит соплями куртку — заставлю купить новую! За эту я отдала половину месячного жалованья.

— Переигрываешь! — шиплю на ухо, стараясь вырваться, но Ингвар лишь крепче сцепляет руки и булькает в ответ.

Еще раз переглянувшись, патрульные решают не связываться с неадекватными скорбящими и, кратко кивнув, отправляются в кафе при заправке.

— Погнали! — наконец отталкиваю красного от переизбытка эмоций Даля и стремглав влетаю на переднее сидение. Пока полиция не одумалась и не рванула в погоню.

Ингвар выезжает с парковки с торжественностью катафалка, но на первом же зеленом светофоре бьет по газам и находит мою ладонь, сплетая пальцы.

— Помогала справиться с утратой? — повторяет мои слова. Я смотрю в синие глаза мужа, где пляшут самые шальные черти на всю Скандинавию, и чувствую, что не могу сдержать смех. Мы хохочем, глядя друг на друга, синхронно, взахлёб, и я понимаю, что и этот смех, и понимание друг друга без слов, что в порыве страсти на заднем сидении, что сейчас — все это шаг к чему-то настоящему, единому для нас двоих. Стоит переглянуться и затихший было смех возвращается. Мы смеемся как соучастники преступления. С каждым вздохом, с каждым взглядом задвигая подальше прошлое и становясь ближе друг к другу.

За окном мелькают сосны, припорошенные снегом, как булочка из кафе сахарной пудрой. Рука Ингвара на моем колене, мои пальцы, впившиеся в его бедро, даже полицейские, которые пять минут назад смотрели на нас, как на пару сбежавших из дурдома эксгибиционистов — все это затмевает яркостью красок черно-белую боль и грусть обид. Чертов Ингвар Даль! Я должна тебя ненавидеть, а вместо этого мысленно перебираю пункты из дурацкого блокнота!

Ингвар

Сказать, что я охренел от произошедшего — это очень слабо! Куда делась вся из себя правильная фру Даль, и кто эта дьяволица, в чьих ведьмовских глазах секса больше, чем во всех выпусках плейбоя вместе взятых⁈ Кто бы мог подумать, что под маской скромницы-недотроги скрывается такой темперамент!