Книга Кандидатка на выбывание, страница 36 – Катерина Крутова

То, что я приняла за детский комбинезон оказалось красным колпаком рождественского гнома, украшающего развилку. Не верю в знаки, но фигурка сказочного существа показывает рукой в сторону остановки фуникулера. Конечно, это же просто указатель направления, а не волшебство провидения! Но меня и без того влечет именно к заветной скамье. Еще не поднявшись в гору, слышу детский смех и вторящий ему собачий лай, прерывающиеся звуком подъезжающих вагонов. Лишь бы успеть!

Вылетаю на площадку в тот момент, когда незнакомая женщина садится на корточки и тянет руки девочке, гладящей длинноухого коротконогого пса, породы бассет.

— Надя! — так громко я не орала никогда. Где-то за спиной, гогоча и хлопая крыльями, от испуга срываются с места и взмывают в воздух гуси Скансена.

Ребенок в красном комбинезоне оборачивается, улыбаясь, и машет ладошкой. Незнакомка в коротком полупальто щурится, заправляет за ухо постриженные в короткое каре светлые волосы и подхватывает на руки собаку. Не расслышать, о чем они говорят, но мелкая кивает в ответ.

Мчу на пределе сил, поскальзываясь на обледеневшей тропинке и чуть не падая — нельзя дать забрать нашу Надин! Но, блондинка только что-то протягивает ребенку, а после выпрямляется и успевает зайти в вагон фуникулера в аккурат перед закрытием дверей. Надя машет женщине вслед, а та в ответ шлет через стекло воздушный поцелуй. Вот только смотрит незнакомка мне в глаза, и улыбка на ее лице больше тянет на довольный оскал.

— Надин! — с разгона падаю на колени и прижимаю девочку к себе. Фуникулер трогается. Блондинка не сводит с нас взгляда, пока вагон не скрывается из вида.

— Нельзя так убегать! — еле держусь, чтобы не накричать и не дать безобразнице по попе, но за такие воспитательные меры здесь можно получить штраф, а то и попасть под суд. К тому же, мелкая непоседа — не моя дочь.

— Почему незя? — спрашивает негодница, доверчиво обнимая за шею и прижимаясь мягкой раскрасневшейся щекой к моей. Интересно, защитный механизм — гасить гнев лаской — встроен в женскую природу, или этот хамелеон-бесенок подглядел поведение за матерью?

— Потому что мы волновались, переживали, куда ты делась. Твоя мама испугалась и даже заплакала, — усаживаюсь с Надей на скамью, одновременно набирая в мобильном номер Алекса и сообщая, что все в порядке, пропажа нашлась и ждет любви и наказания.

— А ты? Ты плакала, Лика?

— Нет, малышка. Я редко плачу.

— А почему? — почемучка уже проверяет мои ладони и карманы на предмет сладостей.

— Потому что — потому, все кончается на «у».

— А начинается?

— Начинается с того, что одна непослушная девочка удирает от своей мамы и крестной в неизвестном направлении. Разве ты не знаешь, что нельзя никуда ходить с незнакомыми?

— Знаю. — Надя надувает губки и готовится продемонстрировать обиду на весь мир, но почему-то передумывает и сообщает, — это не плохая тетя, а мамина подлуга. Она дала мне поиглать с колём.

— С кем поиграть? С собакой?

— Да. Его зовут Кололь.

— Король? — уточняю, переводя с логопедического детского на русский, и встречаю высокомерный взгляд подрастающего поколения на отсталую тормозную старость, выражающий: «Разумеется! Я так и сказала, что тебе непонятно с первого раза⁉» И тут меня осеняет: Надя Варшавская не знает шведского и английского! Родители говорят с ней по-русски, а иностранные слова проскальзывают в речи ребенка изредка, по принципу простоты произношения. Так, вместо нашего «хорошо» мелкая использует финское «хювя».