Книга Кандидатка на выбывание, страница 124 – Катерина Крутова

— Эй! Я на такое не соглашалась! — возмущенно верчу головой, пытаясь цапнуть выдумщика-хулигана за руку.

— Разве? — в голосе Даля ехидный смешок. — Точно помню, как ты обвела этот пункт в нашем блокноте.

Замолкаю, чтобы через несколько вздохов не удержать взволнованное:

— Так мы что, сейчас будем…

— Не так быстро, моя валькирия, не так быстро, — по губам мажет мимолетный поцелуй, а автомобиль вновь трогается.

— Угадаешь, куда я тебя везу? — Ингвара явно распирает.

— Надеюсь, не в шалаш Ильича, — стараюсь придать голосу равнодушное высокомерие, но он предательски дрожит и мурлычет.

Веселый смех становится мне ответом:

— Ты, бесспорно, верная боевая подруга и соратница всех дел моих, но сегодняшний сюрприз не для воительницы и революционерки, а для жены и любовницы.

— Ты позвал кого-то еще?

— Нет, дорогая, с некоторых пор мне достаточно одной женщины для всех задумок и свершений.

— Надеюсь, — бурчу и на полном серьезе добавляю, — в противном случае не забывай, я умею метко стрелять.

Минут через пять (хотя счет времени сбивается, когда не видно ни зги) мы останавливаемся, но Ингвар не спешит развязывать шарф. Осторожно придерживая голову, помогает выбраться из салона и ведет куда-то за руку.

— Три ступеньки вверх, — шепчет на ухо, а мое волнение начинает перерастать в нервное возбуждение, требующее разрядки. Пытаюсь угадать, где мы — под ногами не асфальт, а песок или гравий — мелкая фракция царапает подошву и тихо поскрипывает. Мартовский воздух прохладен, свеж и пахнет не городскими выхлопами, а морем и хвоей. Да и привычного шума мегаполиса неслышно, только звуки редких машин и пение птиц, встречающих наступающую весну.

— Где мы? — спрашиваю очень тихо, словно боюсь спугнуть волшебство. И тут Ингвар распускает тугой узел, возвращая мне возможность воспринимать всеми органами чувств.

Мы стоим на подъездной дорожке посреди старого заброшенного сада — голые деревья без листьев на фоне осевших серых сугробов и черных прогалин выглядят не особенно живописно, но летом здесь, наверно, очень красиво и атмосферно. Корявые вековые яблони, заросшие кусты жасмина или сирени — я не сильна в ботанике, но это явно что-то цветущее, и аллея дубов, манящая прогуляться дальше.

— Идем? — Ингвар протягивает ладонь, и я с готовностью следую за мужем. Поворот тропинки приводит нас к старинному особняку в стиле северного модерна — изящные резные колонны придерживают козырек, украшенный растительным орнаментом, легкий, точно сотканный из кружева невесомый балкон галереей опоясывает второй этаж с вытянутыми стрельчатыми окнами, а венчает здание купол, кажется, из стекла и металла. Кое-где вдоль стен еще стоят строительные леса, а свежая штукатурка на фасаде и краска на перилах говорят о недавней реконструкции.

— Что это? — стискиваю руку мужа, уже зная ответ. На стене в кабинете Виктора Даля есть фотография: мальчик в матроске на старом трехколесном велосипеде на фоне крыльца с изящными, обвитыми диким виноградом колоннами — дед Ингвара незадолго до революции семнадцатого года.

— Неизвестный шедевр Элиэля Сааринена* (финско-американский архитектор, годы жизни 1873–1950 гг.) и летнее имение моих предков, так сказать, дача.

— Но как⁈ — сказать, что я обалдела, это очень мягко!