Книга Кандидатка на выбывание, страница 106 – Катерина Крутова

— Вот уж хер! Они заплатят за все, что ей пришлось пережить! — Авсаров бьет по столу так, что стакан падает на пол и разбивается.

— Заплатят, — кивает Ингвар, — но месть тем страшнее, чем холоднее ее подача. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Они убили мою мать, опозорили отца, похитили сестру, пытались причинить вред жене. У меня есть план.

И Ингвар на ходу придумывает то, что приводит Авсарова почти в детский восторг, точно он с детства мечтал сыграть Джеймса Бонда и наконец-то подвернулся шанс.

План Даля состоит из черных дыр, пробелов и чисто русской веры в великий «Авось». Он прав — это самоубийство. Но других идей все равно нет.

Ингвар

Почему эта женщина так редко носит короткие юбки и высокие каблуки? Охуенное сочетание красоты и мозгов отключает на время все мысли и желания, кроме одного — обладания Марикой Даль во всех смыслах, как любовницей, как женой, как подругой и верной соучастницей всех бывших и будущих преступлений. В гостиницу мы заехали ровно для того, чтобы привести себя в подобающий вечерней вылазке вид. Рождественская вечеринка в ночном стрип-клубе требует соответствовать. И вот теперь я как дурак стою в дверях и всей силой воли держусь, чтобы не послать к дьяволу и всем чертям Авсарова с его возмездием и не завалить законную фру на двухспальную кровать.

Это ж надо так преобразиться из чопорного доктора наук в женщину вамп! Марика улыбается гордо, победно, осознавая мой восторг и свою власть — ей идет этот макияж, делающий темные проницательные глаза еще более выразительными, подчеркивающий выступающие скулы, придавая лицу немного хищное лисье выражение. Обтягивающая блузка подчеркивает грудь, а глубокий вырез буквально требует заглянуть глубже. Юбка до середины бедра оставляет простор фантазии, но при этом откровенно сообщает: в библиотеках университетов встречаются весьма стройные ноги. Не сдержавшись, облизываю внезапно пересохшие губы: моя жена сексуальна и настолько привлекательна, что вместо битвы с врагами придется усмирять внутренних похотливых демонов, нашептывающих весьма непристойные идеи.

— Не слишком вульгарно? — а вот тот фру Даль, тот самый, принадлежащей невинной девушке, отводящей глаза, сидя на скамейке в Стокгольме и краснеющей от сомнительных комплиментов.

— Нет, — признаюсь искренне, подходя и обнимая за талию, — но достаточно провокационно, чтобы не остаться незамеченной. Ты затмишь всех.

— Скажешь тоже, — фыркает Марика, но по глазам вижу — она довольна услышанным. — Там толпа стройных девок будет сверкать голыми задницами, на меня никто и не взглянет.

— Правильно одетая женщина привлекательнее обнаженной. Потому что мысленно раздевать ее, это как распаковывать подарок в красивой обертке, гадая, что таится внутри, — выдыхаю на ухо моей покрасневшей фру, а внутренний черт чуть не выпрыгивает из штанов, желая немедленно приступить к «распаковке» Марины.

— Нам пора… — звучит одновременно вопросом и сожалением.

— К сожалению, — помогаю надеть пальто, напоследок задерживая ладони на плечах. — Точно не хочешь остаться здесь?

— Нет! — Марика решительно оборачивается, — мы вместе в этом завязли с самого начала. И я знаю, хотя ты никогда этого не говорил, что Михаил Радкевич был уже мертв, когда ты «добивал» его двумя контрольными. Было удобно, считать тебя убийцей, а себя потерпевшей, но — это моя пуля оборвала подонку жизнь. Скажешь, не права?