Книга 8 секунд, страница 27 – Ася Федотова

Помню, как наматывал эти светлые пряди на кулак, вбиваясь резкими толчками. Пытаясь изгнать из своего сознания образ совсем другой девчонки. В такие моменты я не переносил взгляда Ингрид. Ее холодной стали. Потому что в своем сознании уже утопал в янтарном блеске совсем других глаз.

Утопал и ненавидел. Ускорялся, сжимая мягкие волосы сильнее, пытаясь наказать, но не Ингрид. Другую. Совсем чужую, но самую единственную на свете.

Однажды ночью, уже перед самым отъездом, когда я вернулся в арендованный родителями шале, меня поджидала мама. Время уже близилось к утренним часам. Кругом тишина, покой, снег, природа.

Она сидела перед зажженным камином с кружкой ароматного кофе.

— Хочешь горячий шоколад? — спросила, мягко улыбнувшись.

Без всяких предисловий, выяснений, почему явился такой помятый, пьяный, как собака.

— С маршмеллоу? — спросил и устало завалился на кресло рядом с ней.

Огонь мирно потрескивал, расслаблял.

— Да, с клубничным. Как ты любишь, родной.

Я благодарно кивнул, а потом потащился за ней в кухонную зону. Забрался на высокий табурет и наблюдал, как мама колдовала возле плиты. Словно в детство окунулся. Когда был еще совсем мелким и беззаботным.

Вскоре меня окутало знакомым запахом горького шоколада и молотых зерен. И так невыносимо накатило. Скрутило, вывернуло наизнанку. Я упал головой на сложенные перед собой руки и сжал челюсти, чтобы и звука не издать. Но глаза дико резало, слезило, драло. Было стыдно и страшно.

И когда учуял мамины тихие шаги, дымный запах шоколада и клубники, мамину руку на своей спине, не смог совладать с эмоциями.

Прорвало плотину.

Я сотрясался, не смея показать лица, сжимая кулаки в сложенных на столешнице руках, а мама почти невесомо наглаживала меня, прижимаясь, пытаясь своей хрупкой фигурой обхватить, спрятать, укрыть собой от всего накопившегося дерьма.

— Не получается, сыночек, да? — приложилась щекой к моей вздрагивающей спине. — Не стыдись. Никому не скажу. Ты у меня сильный, хороший мальчик. Самый лучший мой мальчик.

Мама не стала пытать беспонтовыми допросами. Сама догадалась, отчего меня так сломало. Потому что, после всей вскрывшейся, как нарыв, правды, я все ей про Нику рассказал, ничего не утаил, когда после очередного загула Дэн привез меня к предкам лечиться.

Мы долго сидели на кухне, судорожно цепляясь друг за друга, пока я не выпустил из себя всю скопившуюся муку, как сгустки крови, которые не позволяли организму функционировать нормально. Мама помогла мне избавиться от них, очиститься, а потом напоила своим самым вкусным горячим шоколадом.

В универ я вернулся другим. С дырой под ребрами. Очерствевший. Покореженный. Но боль притупилась.

Как на автомате посещал консультации. Готовился, сдавал экзамены. Керимов закатил грандиозную тусу по случаю окончания первой сессии.

На каникулы переселился к родителям домой. На квартиру же вызвал клининговую службу, которая до блеска отскоблила хату. Но находиться там я все равно больше не мог. Потому что слишком яркие вспышки будоражили нутро.

Все там хранило воспоминания о ней. Моя кровать, душ, раковина в ванной, где вместе чистили зубы, кухня, диван в гостиной. Пустые полки в гардеробной, которые выделил для ее вещей, а теперь они просто пустовали, потому что выкинул все до последней шмотки, до последней побрякушки, которая могла бы подкинуть очередной флешбек.