Книга Законная добыча, страница 79 – Саша Кей

— Аня… — в голосе Сафарова я слышу угрозу своему решению. Мне кажется, он хочет меня остановить.

Нет, сейчас я делаю то, что хочу. Если он мне откажет, я, наверное, его убью. И дело не в том, что меня захватило сумасшедшее сексуальное желание, мне надо совсем другого: чувствовать, как кровь несётся по венам, как воздуху тесно в лёгких, как в ушах шумит. Я жажду ощущать жизнь каждой своей клеточкой.

В порыве я тянусь к губам Сафарова.

Мы ещё ни разу не целовались.

Надо же, он стал моим первым, а мы были как кролики. Спаривание, и никакой романтики.

Да и сейчас мой поцелуй неполон нежности.

Амир не отстраняется, но замирает. Я не обращаю внимания на его поведение и продолжаю целовать сомкнутые губы, но стоит мне настойчиво провести по ним языком, как всё меняется. Будто нажали спусковой крючок. Словно мелькнула тряпка тореадора, запуская неизбежную гонку. Сафаров перестаёт сдерживаться, и с этого момента нас не остановить.

Больше не позволяя мне затормозить, Амир целует меня так, будто мы на краю мира. Под моими ладонями бьётся его пульс, отбивая волшебное: «Мы живы! Я жива!». Нет больше сдержанности в этом большом и сильном звере. Он берёт. Он требует. Твёрдый рот подчиняет, но оставляет простор для ответа. И я доказываю ему, что имею право на свои решения. Я кусаю нижнюю губу, сплетаюсь языком и не проигрываю в этой битве.

Выгибаюсь навстречу, лихорадочно глажу плечи, льну всем телом, наслаждаясь тем, что творят руки Сафарова, забравшиеся под мою футболку. Они сжимают, стискивают, разжигают пожар.

Моя майка летит долой, а на Амире её и вовсе нет.

Вот так правильно. Кожа к коже. И в местах прикосновения расползается жидкая лава.

Только целуй. Только не дай этому закончиться.

И Сафаров не прекращает.

Не разрывая поцелуя, мы падаем на постель.

Амир даже не опирается на локти, плющит меня, вызывая иррациональный восторг. Он такой тяжёлый, мощный, что это будит во мне животные инстинкты. Я извиваюсь под Сафаровым, хочу потереться, впитать эту силу, запертую в мужском теле.

Грубые сухие ладони скользят по моему телу, пальцы впиваются в податливую плоть, и мне становится жарко. Будто тепловая бомба взрывается внутри, погружая меня в томительное марево, а в самом естестве запускается механизм обратного отсчёта.

Амир прокладывает дорожку из поцелуев вниз по шее, ласкает языком ключицы, вырисовывает одному ему ве́домые знаки, втягивает в горячий влажный рот напряжённые соски.

Он спускается всё ниже и с тихим рычанием прикусывает кожу на животе над поясом джинсов, вызывая у меня внутри спазм. Длинные пальцы со сбитыми костяшками без сомнений и промедления расстёгивают пуговицу и молнию.

Приподнявшись надо мной, Сафаров сдёргивает джинсы, и они поверенным знаменем врага опадают у кровати.

И никакие тормоза у меня не включаются.

Амир окидывает меня взглядом, полным голода, обвинения и обещанием воздаяния. Светлые от природы глаза такие тёмные, как бездонный омут. Побелевшие скулы, напряжённо сведённые брови, вздымающаяся грудь — это сигнал для моей женской сути. Вызов.

И я теряю голову.

Тянусь к Амиру, отбросив всё. Не теперь. Всё потом.

Есть только здесь и сейчас.

Мужчина и женщина.

Извечная битва, в которой все должны выиграть, а жертвы будем считать потом.