Книга Законная добыча, страница 42 – Саша Кей

Воздух вырывается из лёгких со свистящим звуком. Меня начинает трясти, в горле булькает подступающая истерика. То, как спокойно Сафаров втыкает в рыхлую влажную землю своё орудие, оказавшееся на вид, чем-то вроде длинного засова от двери, меня подкашивает окончательно.

Тело больше не может противиться приказам мозга и делает неконтролируемый шаг назад. Под невысокий каблук попадает что-то твёрдое и гладкое, нога едет, и я заваливаюсь назад.

Всё происходит мгновенно.

Секунда, и я с размаху шлёпаюсь пятой точкой на землю. Ногу, подвернувшуюся под меня, простреливает резкая обжигающая боль в щиколотке, но тут же отступает, оставляя после себя ноющее ощущение.

Да когда же этому будет конец?

Я больше не могу сдерживаться.

Из груди вырывается почти вой, переходящий в надрывные рыдания.

Подошедший ко мне Амир, протягивает руку, но я отталкиваю её.

— Убери лапы! — сквозь всхлипы, выкрикиваю я. — Убери! И сам убирайся! Ненавижу тебя! Всё это ненавижу! Всё из-за тебя!

Игнорируя мою истерику, Сафаров опускается передо мной на корточки, видимо, чтобы подставить плечо, но я луплю его, куда придётся, в том числе и по ране, но он всё равно сильнее. Амиру удаётся привести меня в вертикальное положение, но я не могу наступить на ногу. Больно. И я реву ещё громче.

Я устала! У меня больше нет сил бороться!

За что мне это?

Что я такого сделала?

Чем я заслужила всё, что со мной произошло за последние два дня?

Сафаров встряхивает меня:

— Прекрати! — но это только усугубляет истерику. — Надо зайти внутрь. Хочешь ещё на кого-нибудь наткнуться?

Но уже всё равно, и, поскольку добровольно идти я отказываюсь, а прыгать на одной ноге можно только так, Амир взваливает дрыгающуюся меня на плечо.

Меня не останавливает даже риск упасть.

Затащив в предбанник и усадив на грубую деревянную лавку, Сафаров достаёт с притолоки спички и блюдце с огарками. Зажигает пеньки свечей и заходит в парильню. А я не могу успокоиться. Для меня всё это слишком. Мне даже дышать сложно, я открытым ртом набираю воздух, пропитанный запахами дерева, веников и пыли, и мой плач переходит в икоту, сотрясающую тело. Щиколотка пульсирует, и любая попытка поставить ногу на ступню, кончается новым приступом боли и новым витком истерики.

Я так погружаюсь в свои переживания, что не замечаю, как возвращается Амир.

Вода выплеснутая мне в лицо из ковшика, вышибает из меня дух, не хуже пощёчины. Её затхлый запах забивает нос, снова приводя меня в ярость:

— Сволочь!

Сафаров явно не чувствует вины за гадкий поступок:

— Думаешь, сейчас самое время поплакать?

Куда ему понять?

Отворачиваюсь от него, вытирая лицо рукавом грязного пиджака.

Амир снова достаёт телефон и выходит за порог.

Я слышу его голос, похоже, ему удалось дозвониться до кого-то.

— Дим, мы застряли на дольнем кордоне. Нет. Нет, не смогу. Она не может идти, а я далеко не унесу в таком состоянии. Нужно. И побыстрее. Лёшке скажи, чтобы взял квадрик, тот, с фонарями. Воды если только. И разбудите деревенского фельдшера, пусть в доме ждёт. Ничего, ему хорошо заплатят.

Я в отупении слушаю эти распоряжения.

Опять я возвращаюсь туда, откуда всё началось.

Неужели я никогда не смогу вырваться? И как долго будет длиться это самое никогда? Того, что я сегодня насмотрелась… достаточно, чтобы подписать мне приговор.