Книга Адвокатская этика, страница 107 – Лирика Альтер

Подчёркиваю, она защищала не только свою жизнь: в кабинете находилась личная помощница, а жизнь гражданина Гордина висела на волоске. Ему срочно нужна была медицинская помощь.

Я взглянула на Андрея. В памяти тут же всплыло его бледное лицо, лужи крови. Сердце пропустило удар.

— Исходя из представленных доказательств, — подытожил Данилов. — Прошу суд признать мою клиентку Ярцеву Ольгу Викторовну невиновной.

— Всё это впечатляет… — поднялся со стула прокурор, вступая в прения. — Вот только я попросил бы ответить на один вопрос. Если у обвиняемой не было умысла, почему же она, выстреливая, несколько раз крикнула, что ненавидит нападавшего? Неприязнь налицо.

Прокурор с разрешения судьи включил запись. Выстрел, мой крик — всё было как в тумане. Эта запись легко может закопать меня ещё глубже.

Данилов глубоко вздохнул, готовясь к ответу. Но тут я не выдержала.

— Я отвечу! — встала и подала голос.

Паша резко ко мне обернулся, панически распахнул глаза и закрутил головой, запрещая.

— Пожалуйста, — игнорировала я его. — Можно я отвечу на этот вопрос?

— Прошу, — разрешил судья.

Я застыла, глядя на Андрея. Он был напряжён и бледен. Кричащий взгляд проникал мне под кожу, казалось, я даже слышала, как бешено бьётся его сердце.

— Полицию я вызвала, когда услышала первый выстрел в коридоре, но, испугавшись, что нападающий выхватит у меня телефон, я спрятала его. Я не могла быть уверена, слышал ли меня диспетчер, не бросил ли трубку, у меня не было возможности проверить. Я не знала, вызвал ли он скорую помощь, а тем временем у меня на глазах истекал кровью невинный человек.

Ресницы Андрея дрогнули, нервно дёрнулся кадык.

— Он умирал… — мой голос ослаб, я с трудом заставляла себя говорить громче. — Ему нужна была скорая. Я должна была её вызвать как можно скорее, но Антипов бы этого не позволил.

Андрей часто задышал, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— В ту секунду я ненавидела не то что Антипова, я ненавидела саму ситуацию, в который мы все оказались… Я знаю, нет ничего дороже человеческой жизни, и именно о человеческой жизни я думала, когда смотрела на умирающего Андрея Гордина.

Обессиленная и уже ни во что не верящая, я села на скамью. Все начали переглядываться, только наши с Андреем взгляды были прикованы друг к другу.

Скорее всего, я его не увижу в ближайшие годы… А, может, это наша последняя встреча.

Я моргнула, не думая о других, позволила горькой слезе скатиться по щеке.

Я не замечала людей вокруг — все они слились в одно серое месиво. Отчётливо видела только лицо Андрея. Я затаила дыхание, чуть-чуть приоткрыла губы и беззвучно сказала:

— Я люблю тебя…

Андрей не моргал, его глаза вмиг наполнились болью.

Мир вокруг замер, время остановилось. Где-то далеко глухо-глухо отсчитывали последние секунды моей свободы настенные часы.

Тик-так… тик-так…

— Суд удаляется для принятия решения, — громко озвучил судья и, поднявшись, отправился в совещательную комнату.

Это был самый долгий перерыв в моей жизни. Я не понимала, что чувствовала, просто ждала. И

уже ни на что не надеялась.

— Встать! Суд идёт, — прогремело на весь зал, и мы все поднялись, приветствуя судью.

Он вошёл, занял своё место и разложил перед собой бумаги. Надел очки, пробежался по тексту глазами, готовясь огласить приговор. Но вдруг замер, снял очки и, закусив дужку зубами, взял недолгую паузу.