Книга Адвокатская этика, страница 104 – Лирика Альтер

Трифонов откинулся на спинку диванчика, скрестил руки и впился в меня недовольным взглядом.

— Давай начистоту. Что ты от меня хочешь, Андрей?

Совсем недавно я уверял Лену, что главный инструмент адвоката — слово. Умение подбирать правильные слова, аргументы, бьющие точно в цель, — это навык. И я им, к счастью, овладел в совершенстве. Я глубоко вздохнул и снял пиджак.

— Я хочу, чтобы вы на меня посмотрели.

— Прости, что?.. — опешил судья и непонимающе выгнул бровь.

Я расправил плечи, демонстрируя мускулы, обтянутые белой тканью рубашки.

— Просто посмотрите. Очевидно же, что я крепкий, здоровый мужик. Я с подросткового возраста занимаюсь кикбоксингом, однако же это меня не спасло. Я получил два ранения. А всё почему?

Потому что я был безоружен.

Трифонов начал догадываться, к чему я клоню. Слушал внимательно, не перебивал, но и не кивал, соглашаясь.

— Мускулы тебя не защитят от ножа и от пули. Такое бывает только в голливудских фильмах. Я не смог остановить вооруженного преступника. Я. Гора мышц… — шумно выдохнув, я продолжил. — А

напуганная до смерти хрупкая женщина… У неё был шанс остановить преступника, если бы не оружие? Я отвечу вам: нет. У неё на глазах помощницу держали в заложниках с приставленным к голове пистолетом. У неё на глазах ранили человека. Меня.

Трифонов чуть поднял подбородок, лицо же его оставалось невозмутимым.

— Ольга выстрелила в Антипова не потому, что хотела его убить. Не-е-ет… — и словно сам, нажав на курок, я выпалил самый главный аргумент: — Она так поступила, потому что это было необходимо.

Он прекрасно понял мой намёк. За это я его и ценил. Даже несмотря на его негодование, он улыбнулся, смягчился, но не подобрел.

Я уже расслабленно опустил плечи, как вдруг Трифонов сделался суровым и, повысив голос, отчитал меня, как мальчишку.

— А вот теперь ответь мне, будь добр. Неужели ты решил, что я некомпетентен? Не знаю законы?

Не вникаю и подробно не разбираю каждое дело?

— Нет, я так не считаю, — ответил я спокойно.

— Тогда зачем ты мне всё это говоришь?

Этот вопрос оказался сложнее всех остальных.

— Потому что я не могу спокойно стоять в стороне и смотреть, как у меня забирают любимого человека.

Даже сдержанный судья не смог скрыть удивление.

— Так вот оно что…

— Да, — кивнул я. — Мне нужна страховка. Поэтому я должен был что-то сделать.

Судья долго смотрел в одну точку, молчал, мучил меня ожиданием.

— Ты не подстраховался, Андрей, а перестраховался. Это раз, — сказал он, вселяя в меня надежду. -

И ты платишь за мой обед, это два.

Я даже сначала не понял, что он сказал. А потом до меня дошло. Я расхохотался.

— Вообще не вопрос.

— Платишь-платишь. Тебя, Гордин, проучить надо за твою дерзость, наглость и самомнение.

Выманить судью накануне заседания… 0-0-о, Гордин, ты, конечно, нахал. На всё пойдёшь, лишь бы дело выиграть, да? Даже если не ты адвокат.

Возвращаясь в офис, я чувствовал себя как никогда хорошо. Удивительно, даже мучающая всё это время боль в плече прошла. А про порез на боку я вовсе забыл.

Что же такого я сказал, отчего судья сначала взъерепенился, а после смягчился?

Я намекнул на пересмотр статьи, по которой Ольге выдвинуто обвинение.

Это наш единственный шанс. Если действия Оли признают не как превышение пределов самообороны, а как необходимую оборону, она будет оправдана.