Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 75 – Татьяна Романская

Она опускает взгляд на свои руки с виноватым видом.

— Коля говорил на перемене, что я с ним играю, и какой-то парень в школе сказал ему, что я общаюсь с ним только потому, что вы мне за это платите, и что мне на него наплевать. Они подрались, и Коля ударил парня. Поняв, что у ее брата неприятности, Лена схватилась за какую-то ветку и тоже ударила мальчика.

Я ненадолго задерживаю дыхание, чтобы не рассмеяться. Что сделала моя маленькая девочка? Я бы отдал все на свете, чтобы увидеть это.

— Сильно, — бормочу я себе под нос. — Как ты отреагировала?

Она смотрит на меня, на ее лице написано сожаление.

— Я вышла из себя, — говорит она, и на этот раз я все-таки усмехаюсь.

— Конечно, любимая.

— Я сказала им, что без свидетелей ничего непонятно, и обвинила мальчика, которого ударил Коля, в нападении, потому что оба утверждали, что драку начал другой. Я… ну, возможно, я сказал женщине, чтобы она просто подала на нас в суд. Я даже дала ей визитку твоего адвоката.

Я поджимаю нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, и киваю. Мне было интересно, станет ли она говорить честно. Я доверяю ей своих детей, и я рад, что мое доверие не напрасно. Она не солгала мне, но у меня такое чувство, что она что-то упускает.

— Когда дело касается детей, ты всегда спокойна и собрана, так почему же сегодня потеряла самообладание? — это единственное, что не отпускало меня весь день. Я не сомневался, что Лера поступила правильно, но мне было интересно, почему она сорвалась.

— Вот за это я чувствую себя виноватой больше всего, — говорит она. — Я вела себя так, как вела, потому что… ну, потому что они обращались со мной, как с няней, тогда как мое отношение к твоим детям включает в себя гораздо больше всего. Это неправильно и непрофессионально. Я не имела права так себя вести. Прости. Я не знаю, о чем думала.

— Ты знаешь, — говорю я, мой голос мягкий. — Ты имеешь на это право, Лера. Я вижу, как ты любишь моих детей, принцесса. Я знаю, что ты хочешь для них только лучшего. Ты не просто их няня, Лера, и мы оба это знаем. Дети тоже это чувствуют, иначе они не стали бы ввязываться в ту драку. То, что мы пока не можем официально определить, что ты для них значишь, не означает, что отношений нет. Ты реагировала так, как отреагировал бы любой родитель, и я благодарен тебе за то, что оказалась рядом. Никогда не нужно извиняться за правильные поступки. Ты всего лишь человек, Лер. Пока ты делаешь все, что в твоих силах, больше просить ни о чем я не могу.

Лера фыркает, по ее щеке скатывается слеза, и мое сердце разбивается вдребезги.

— Малышка, — шепчу я. — Не плачь, любимая. Ты не сделала ничего плохого. Мы с детьми так благодарны, что у нас есть ты.

— Что мы делаем, Фома? — спрашивает она, ее голос срывается. — Все границы размываются, и мне так страшно. Я боюсь сделать неправильный выбор, причинить боль им или тебе. Я боюсь, что мое собственное сердце разобьется. Что, если ты уйдешь, и я потеряю Лену и Колю? Что, если они узнают о нас и возненавидят меня? А что будет с нами? Сможем ли мы сохранить друг друга, если все развалится?

Я глажу ее по спине, опустив взгляд. По правде говоря, меня беспокоит то же самое. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, и смахиваю ее слезы большими пальцами.

— Посмотри на меня, любимая. То, что мы вместе, связано с огромным риском, но ты не хуже меня знаешь, что так должно быть. Я не стану обманывать тебя и говорить, что нам предстоит легкая дорога, но если ты готова дать шанс мне и моим детям, я хочу попытаться. Разве это не все, что мы можем сделать?