Книга Мой неуловимый миллиардер, страница 73 – Татьяна Романская

Он еще раз колеблется, на этом этапе просто выводя меня из себя. Если он думает, что может обвинять в чем-то моих детей, когда их задирал другой ребенок, то он просто сумасшедший.

— Мой ребенок стал жертвой! Почему они должны применять к нему дисциплинарные меры?

Я откидываюсь на спинку кресла и поворачиваюсь к ней лицом.

— Мой ребенок тоже стал жертвой. Насколько я понимаю, над ним издевались. Не говоря уже о том, что этой царапины на его щеке не было сегодня утром, и я сомневаюсь, что он сам ее нанес. Вы назвали это нападением, правильно? Да. Похоже, на Колю было совершено нападение.

— Ко всем троим детям будут применены одинаковые дисциплинарные меры, — в конце концов говорит директор.

— Но мы же с вами не это обсуждали, — отвечает сумасшедшая мама.

Порывшись в сумке, я достаю визитку и протягиваю ей.

— Раз уж вы настаиваете на том, чтобы подать на нас в суд, то давайте, так и сделайте. Я сообщу юридическому отделу Фоминых, чтобы они ждали звонка.

Она напрягается.

— Фоминых? — спрашивает она.

Я кладу карточку на стол и придвигаю ее к ней.

— Я сказала что-то непонятное? — спрашиваю я, совершенно потеряв терпение.

Я поднимаюсь со своего места, сжимая челюсти в гневе, и смотрю на директора. Я не забуду, как он попытался свалить вину на моих детей, как только эта сумасшедшая мамаша начала доставлять неприятности. Он еще пожалеет, что не выполнил свою работу.

— Пойдемте домой, — говорю я Лене и Коле.

Они оба вскакивают со своих мест, оба смотрят в пол, а не мне в глаза, и я вздыхаю, ведя их к выходу. Они молчат, пока мы идем по опустевшей школе, и я не могу не задаться вопросом, правильно ли поступила. Сегодня, как никогда, я жалею, что не являюсь их матерью. У меня не было права реагировать так, но я ни о чем не жалею.

— Ты в порядке, Коль? — спрашиваю я, когда мы доходим до машины.

Он смотрит на меня, его глаза полны слез, и я присаживаюсь рядом с ним, чтобы мы были на одном уровне.

— Тебе больно, милый?

Он качает головой.

— Ты злишься на меня? — спрашивает он, его голос срывается, из глаз текут слезы.

Я обхватываю его руками и крепко обнимаю.

— Нет, милый. Я не злюсь на тебя. Я никогда не буду злиться на тебя, пока не узнаю все факты, поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, что произошло, и был честен со мной.

Он вытирает слезы и громко сопит, пытаясь сдержать эмоции и терпя неудачу.

— Коля хвастался, что ты играешь с ним в планшет, а Леша сказал, что ты не любишь нас по-настоящему и что ты общаешься с нами только потому, что папа платит тебе за это.

Лена звучит так же расстроенно, как и Коля.

— Твой папа платит мне за то, что я присматриваю за вами двумя, — честно говорю я ей. — Но он не платит мне за то, что я играю с Колей или устраиваю нам с тобой девичники, маникюр и шоппинг. Он не платит мне за то, что я обнимаю вас или читаю вам, и не платит мне за то, что я остаюсь с вами допоздна, когда он возвращается домой только ночью. Я делаю это, потому что мне нравится проводить с вами время, потому что вы оба значите для меня очень многое. Даже если бы ваш отец уволил меня завтра, я все равно постаралась бы оставаться рядом. Я все равно всегда буду любить вас. Это никогда не изменится, слышите? Даже если когда-нибудь мы с вашим папой поругаемся, я все равно захочу проводить с вами время, если он мне позволит.