Книга Измена. Не знала только я, страница 20 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

А после того, как у мамы случился новый удар, я потерял разом двух самых дорогих женщин в моей жизни.

Окончательно.

Но обрел Виту. Без неё я бы не выжил.

А Вера ускользала от меня всё дальше и дальше...

«Так бывает, Дима. — сказала как-то Вита. — Чувства уходят. Отношения себя изживают... Это жизнь».

По всему выходило, Вита говорила правду — и Вера меня просто разлюбила. Но почему жена тогда так себя вела вчера? Как раненый зверь...

К палате иду бодрым шагом — показуха. Вижу, что меня узнают. Всегда нравилось. Сейчас — бесит. Но я должен держаться. И образ поддерживать должен. И Вере меня лучше видеть спокойным, а не усталым и сломленным.

Но в палате её нет.

Может, на процедурах.

Может — на обеде в столовой...

Прислоняюсь к изножью, жду её.

А потом появляется медсестра, смотрит на меня холодным взглядом и начинает сдирать с подушки Веры наволочку. И, не глядя, сообщает:

— Можете не стоять тут. Нет тут вашей жены.

— В смысле?

— Выписалась. С утра еще. Написала отказ от дальнейшей госпитализации и уехала.

Случайности не случайны.

Совпадений в этом мире просто нет.

И если что-то происходит — значит, так предначертано. Просто иногда мы слишком долго не замечаем знаки судьбы, поэтому ошибочно принимаем закономерность за стечение обстоятельств.

Просто иногда мы слепы.

Я не просто так заметила в кабинете Виты тот кожаный портфель. Без сомнений — Димин. Я должна была понять, заподозрить. Но я не захотела. Предпочла удовлетвориться объяснением его любовницы.

И не просто так в тот вечер, когда он вернулся с пресс-конференции, мой слух уловил лишь часть привычных звуков.

Лязг ключей.

Приглушенный стук дверцы обувницы.

Он не открыл шкаф. Не убрал туда свой портфель, как делал долгие годы.

Тогда — не обратила внимания. Теперь я понимаю — потому что он забыл его у Виолетты. Выходит, он был у неё незадолго до того, как я пришла на приём. А может, продолжал находиться там же, пока я изливала его любовнице душу. Прятался малодушно за ширмой? Слышал, как я говорю о нём?

Как же противно, Господи!

Как же это всё мерзко!

Из груди вырывается сдавленный стон. Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза.

Я в такси.

Еду домой.

Прошедшая ночь была сложная. Сон не шёл.

И я думала.

Думала.

Очень много думала...

Мысли расползались, как рассыпавшиеся бусинки порвавшегося ожерелья. Я пыталась ухватиться за них, но с ужасом понимала, что лишь провожаю их взглядом, пока те безмятежно исчезают в темноте, унося с собой остатки надежды и веры.

К рассвету наконец пришло понимание: смысла оставаться в клинике — нет. Мне надо домой.

Перед завтраком мне удалось уговорить Елену Викторовну одолжить ненадолго её смартфон. Зашла через браузер в свой почтовый ящик и достаточно быстро нашла номер телефона единственного человека, кто мог мне помочь.

Олег Анатольевич ответил с третьего гудка.

Удивился звонку с неизвестного номера.

Выслушал быстро.

Так же быстро дал инструкции: выписаться, взять из дома немного вещей — и уехать.

В обозначенное время меня ждало такси у входа в больницу.

«Ты себя береги. Остальное я возьму на себя, дочка».

Мне не нужно было произносить вслух, чтобы он понял — мне нужно уединение. Я не хочу видеть мужа.

Мне нужен покой.

Потому что каким-то совершенно чудовищным образом мой отчий дом — мой бастион и моя крепость — стал мне чужим.