Книга Дети Крылатого Змея, страница 96 – Екатерина Насута

— Справедливости ради.

— Кому она нужна, твоя справедливость… — пыль ложится на подставленную ладонь Тельмы, и пахнет от нее кислым потом. — Это старое дело, Мэйни… это…

Гаррет запнулся.

— Дверь открылась, верно? — пыль была пушистой.

И прилипчивой.

Огня она не боялась, но норовила проползти по руке. Она выпускала тончайшие нити, которые обвивали запястье, норовили проникнуть сквозь кожу.

И холодили ее.

— Как она и предсказывала. Ты не предупредил… ты влез в это дело… почему, Мэйни? Мы никогда не были друзьями, слишком разные, но по крови я тебе брат… а ты… ты никогда не помогал мне.

— Разве?

— Сначала Тильза… ты правильно вспомнил о ней… я получил письмо. От дочери. Видите ли, она узнала правду… думает, что я буду счастлив с ней встретиться. Или не в этом дело, а в том, что паршивке наши деньги нужны? Ничего, официально она удочерена… это-то хоть разумно… но все одно, если решится подать в суд, меня ждут проблемы…

Тельма усилием воли заморозила пыль.

Сложно было удерживаться на краю. Разум играл в свои игры. Разум требовал признать, что рука Тельмы покрылась плотной коркой льда. Синеватого. С белыми прожилками замороженной пыли. И рука признавала это. Она ныла, и боль проникала все глубже.

Еще немного, и пальцы потемнеют.

Тельма ведь видела, как это бывает. Обморожение. Черная кожа, которая отходит лоскутами. Крик. Боль. И недовольство воспитательницы, которой придется платить за вызов целителя. А целитель…

…не об этом.

Лед призрачен, как и пыль.

— И сейчас… та девчонка… я ведь встречался с нею.

— Знаю. И не только о встрече.

Тельма надавила на синюю корку ногтем, и лед треснул. Она медленно, сосредоточенно сковыривала одну ледяную чешуйку за другой. Боль несколько отвлекала.

— Рассказала? — Гаррет больше не притворялся, и эмоции исчезли. Не бывает так, чтобы эмоции исчезали совсем. Он должен был испытывать их. — Кто она, Мэйни? Хотя… дочь Элизы, верно?

— Верно.

— Я думал, она умерла.

— Не только думал. Ты ведь сделал все, чтобы от нее избавиться. Не убить. Два убийства — это для тебя слишком. Но ты полагал, что домашний ребенок в приюте не выживет…

— Это был твой совет, — словно невзначай заметил Гаррет. — Я лишь воспользовался им.

Ледяная чешуя таяла, не долетев до пола. А вот покрасневшая кожа под ней оставалась. Психосоматическая травма, которая есть следствие переутомления, помноженного на излишнюю эмоциональность.

И стоит прерваться.

Тем более что простыня остается белой.

— Чего она хочет? Денег?

— Того, что принадлежит ей по праву.

— Проклятье… да, я взял деньги Элизы, они были нужны. Ты не представляешь, сколько стоит предвыборная кампания! Да, ты что-то там давал… плюс фонды партии… но никто не хотел вкладываться в мальчишку! Что у меня было? Имя рода? Я даже не старший сын. Не наследник! Обаяние? И амбиции? Обаятельных и амбициозных сотни. Но добиваются чего-то лишь единицы. Ты говорил о моей жене. Да, ее семья готова была поддержать меня… в какой-то мере готова. Но я должен был вложиться в кампанию сам… и что мне оставалось?

Молчание.

И кожа горит огнем. Безумная мысль, но огонь ведь рядом, если позвать, он откликнется. Тельма уверена. Она и зовет, тянется к пламени, которое моментально охватывает замерзшие пальцы, целуя, отогревая.