Книга Дети Крылатого Змея, страница 77 – Екатерина Насута

Хрупкое.

Слабое.

И без крыльев… стоило подумать об этом, и спина зачесалась.

— Нет, — сказал Мэйнфорд Зверю. — Сейчас не время. И в узких коридорах крылья будут мешать. Тебе вообще стоит убраться.

Зверь оскорбился.

— Послушай, — они оба дошли до двери, за которой спряталась их женщина. Пряталась она не одна, что весьма нервировало Зверя. Он желал немедленно выломать дверь и вцепиться в горло наглецу, который посмел посягнуть на чужое.

Бежать ему все равно некуда.

Зверь знал, что иных выходов из комнаты нет.

Он вообще знал очень много. Еще одно чувство? Пространства, которое разворачивалось перед внутренним взглядом Мэйнфорда, раскрывая один за другим уровни. И теперь он видел не только подвал, изрытый норами-коридорами. Он видел трубы технических тоннелей. Мили проводов, упрятанных в металлические оболочки. И гудение воды. Коллекторы. Вентиляцию. Черные помещения, куда пациентов не пускали, а целители и сами не спешили заглядывать. Генераторную с грохочущими генераторами. И даже механика, приставленного следить за их исправностью.

Механик резался в карты с парочкой санитаров.

Морг находился близко. И при желании Мэйнфорд узнал бы не только количество мертвецов, он сумел бы заглянуть в лицо каждому.

Удивительно.

И пугает.

Видел он и то, что находится выше. Этаж за этажом. Кабинеты. Приемные. Холл. И пяток операционных. Комнаты для отдыха. Целителей, медсестер и пациентов… людей было много, и это несколько пугало Зверя.

Внизу он чувствовал себя более… уверенно?

— Послушай, — Мэйнфорд сумел отвлечься от созерцания чердачного этажа с лифтовой и нетрезвым лифтером, прикорнувшим на древнем топчане. — Ты должен отступить.

Зверь заворчал.

Он не желал отступать. Он слишком долго сидел взаперти, наблюдая за человеком, который был слишком слаб, чтобы приказывать.

— Нам следует проявить осмотрительность. Притвориться, что мы такие, как прежде. Иначе нас здесь запрут.

Зверь оскалился.

Он не позволит больше себя запирать. Никому и никогда.

Хватит.

Он силен. И уйдет. Ни коридоры, ни двери его не удержат, как не удержит и сам Мэйнфорд. Зверь готов избавиться и от него. Это не сложно.

— Попробуй, — Мэйнфорд тоже умел показывать клыки. — Но не здесь. Ты думаешь, что силен? Но против любой силы найдется другая. Пусть не один человек… двое, трое… десятеро… нас спеленают. И накачают лекарствами. Скажут, что мы безумны. И будут отчасти правы. Скажут, что мы опасны. И тогда у нас не останется шансов. Ты уснешь. Мы оба уснем. И весь остаток жизни, уверяю, недолгой, проведем во сне. Пожалуйста… я не собираюсь отказываться от тебя.

…не слышал.

…не желал слышать, хотя Зверь кричал. Ему было плохо в клетке.

— …теперь все изменится. Нас ведь двое. И мы сумеем их обмануть… надо только…

Зверь не дослушал.

Он рванулся, ударив в дверь плечом, и то глухо заныло.

— Перестань…

Рык Зверя, к счастью, вряд ли слышимый кем-то, кроме самого Мэйнфорда, заглушил слова. Зверь подчинится когда-нибудь потом, а сейчас у него имелись иные цели.

Женщина.

И мужчина в белом халате.

Он не пытался сбежать. Конечно. Бежать ему некуда. И не прятался. И страха Зверь не ощущал, лишь любопытство, которое злило неимоверно.

— Мэйнфорд, — женщина стояла между мужчиной и Зверем. Защищала? Зачем? — Ты не мог бы прийти в себя?