Книга Дети Крылатого Змея, страница 152 – Екатерина Насута

— Вот только одаренных среди них полтора процента. Если верить статистике.

Еще шаг.

Что Тельма будет делать, когда дотянется до нее?

Ответа нет.

Что-нибудь да сделает.

— Больше… статистика лжет… статистике никогда нельзя верить, но это секрет, глупая девочка, — Джессемин поднесла свирель к губам. — Мне не нужен был сильный дар, яркий… мне хватало и малого.

— Погоди…

Мысли сбивались.

— То есть… ты…

— Вы… никогда не стоит забывать о вежливости.

Ага, самое время для поклонов. Но Тельма стиснула зубы.

— Вы ездили по стране. По приютам. Выбирали… Те, кому повезло родиться с ярким даром, отправлялись в ваш приют. А вот остальные… вы возвращались потом?

— Зачем возвращаться? Я их просто звала… они приходили… — Джессемин погладила свирель. — Все приходили… и ты придешь… не надо упрямиться.

— Не буду.

Тельма ударила.

Она умела драться. Пришлось. Наука первой крови, которая вбивалась в глотку, пережатую чужими руками. Закреплялась болью. Стыдом… и снова болью.

В самый первый раз Тельму просто избили.

Что может домашняя девочка? Ничего, кроме слез, но слезы бесполезны. А вот умение вцепиться в противника зубами и когтями — дело иное… держать. Душить. Давить. Не обращая внимания ни на крики, ни на визги…

…Джессемин не визжала.

Она слишком привыкла к покорности жертв, а потому растерялась. И свирель выпустила… и отступила, пусть не к краю пирамиды, но к алтарю.

Так даже лучше.

Она покачнулась от второй пощечины.

И схватилась за разбитую губу.

Взвизгнула тоненько, когда Тельма ударила в мягкий живот… рыхлая неуклюжая женщина, которая решила, будто Хаос ее спасет.

Свирель.

Сила.

Глупости. Сила — это не то, на что стоит полагаться. И Тельма, вцепившись в волосы соперницы, с наслаждением приложила ее лицом о край алтаря.

Джессемин попыталась вырваться.

Она бестолково махала руками, верещала что-то, развеивая остатки музыки, и эти крики доставляли Тельме несказанное удовольствие.

Вот, что ей было нужно.

Не справедливость… в Бездну справедливость, Бездна примет все. А именно чужая боль. Бессилие. Кровь по лицу, чтобы само это лицо при каждом ударе теряло всякое с лицом сходство. Запах страха, чужой и яркий. Безысходность. И ощущение собственной власти.

Камень, сталкивающийся с плотью.

Камень, меняющий эту плоть.

Что там в учебниках писали? Мягкие ткани… мышцы… кости… носовая — тонка… и если так, то давно уже сломана. Височная? Эта женщина не заслуживает иного, и тьма с Тельмой согласна. Тьма бурлит и вздыхает, она почти счастлива, ведь Тельма теперь…

…она разжала руки, выпустив безжизненное тело.

…убийца.

Она теперь убийца. Ничем не лучше Джессемин.

Или безумного своего дядюшки, который видел все, но и не подумал вмешаться.

— Ты все сделала верно, девочка, — Тео подошел сзади и положил ладони на плечи Тельмы. И ладони эти были холодны, тяжелы, тяжелее каменных сводов пещеры. — Ты все сделала верно…

…неправда.

…она сделала именно то, что от нее ждали, а это ошибка… и Тельма не знает, как исправить эту ошибку.

— А теперь сыграй, — в мокрые ее руки вложили свирель. — Сыграй для них. Ты же хочешь, чтобы они были счастливы? Так подари им счастье. Не стоит плакать… слезы — это просто вода.

Мэйнфорд был счастлив.

И состояние это, следовало признать, доставляло некоторые неудобства. Оно было сродни новым ботинкам, всецело замечательным, дорогим, но все одно неудобным.