Онлайн книга «Дети Крылатого Змея»
|
Это ведь просто. Смерть — еще не предел. Смерть — лишь врата в Бездну, а там боги вновь из пыли и праха, из собственной слюны, из легенд и сказок, из мертвых тел сотворят мир. И населят его теми, кого сочтут достойными. Кохэн надеялся, что его сочтут. Но если нет, то… с него довольно и осознания, что службой своей он приблизил эпоху солнца возрожденного. …они сами поднимались по ступеням, влажным от крови. И ложились на алтарь. Они принимали обряд с улыбкой, как и должно быть, и радость понимания — дед бы сумел найти верные слова, чтобы отблагодарить избранных, — вновь и вновь заставляла Кохэна с поклоном встречать очередную жертву… …в какой-то миг все вдруг покачнулось. И мир, такой совершенный, правильный мир его замер. Пошел трещинами. Судьба? Нет никакой судьбы, есть лишь неясное безумие, которое охватило Кохэна. Храм? Всего-навсего подземелье. Боги? Их вылепили из глины и неумелыми руками, подражая истинным статуям. Дед? Он бы плюнул в ноги отступнику и рассмеялся: мол, захотела курица к солнцу подняться. Возомнила себя орлом… лучшее, на что способен Кохэн, — это вырезать собственное никчемное сердце. Он ведь и без того обещан богам, так что же медлит? Смотрит в медовые глаза очередной девицы. Скольких сегодня он убил? Многих. И в этих глазах вьется туман. Девушка явно не понимает, что творит. Надо помочь ей встать. Она знакома. Смутно, но… еще немного, и Кохэн поймет, где и когда видел это аккуратное фарфоровое личико. Волосы рыжие, кое-как подобранные лентой. Улыбку… …только безумцы могут так улыбаться и не видеть смерти. А ведь рядом она… совсем рядом… в тошнотворной вони, которую Кохэн принимал за аромат священного дыма. В темноте и боли, коими он сам наполнил мир. Он почти разжал руку. И скользкий клинок, вывернувшись из пальцев, устремился к земле… — Что ты делаешь? — спросила та, которую Кохэн полагал судьбой. — Что он делает? — Приспосабливается, — ответили ей. — Видишь ли, у любого заклятья есть свой срок… ничего, сейчас мы все исправим… и приведи ему правильную жертву. Наверное, Кохэн устал, если позволил себе слабость сомнения. Или сон? Он спал? На мгновенье смежил веки, и рыжеволосая девушка исчезла, а вместо нее появилась женщина. Нечеловек. Ее Кохэн помнил. Вельма. Да. Наверное, под Холмами она носила иное имя, но давным-давно утратила право на него. Так бывает с изгнанниками. Кохэну ли не знать? Вель-ма… …тело из белого фарфора. Она многих убила. Без жалости. Без сомнений. С удовольствием. Она мстила людям за… за что-то мстила, у всех ведь есть причины… и теперь, лежа на камне, помнила ли она о собственных жертвах? Кохэн склонился к этому лицу… …красивая. …пожалуй, подобная женщина способна затуманить разум. Она и есть дурман. Она… Она спала. И выглядела такой беззащитной. И холодной. Кохэн провел пальцами по ее щеке, мысленно испросив у богов прощения за подобную дерзость, но ему следовало убедиться, что сердце, которое он собирался вырезать во славу их, и вправду живо. Живо. И поет. Раньше Кохэн слышал просто стук, а теперь… пролитая кровь открыла ему истину. Омыла глаза, и Кохэн прозрел. Коснулась губ. И он скинул немоту прежних дней. Она подарила ему новый мир, полный кисловато-терпких ароматов, и песни вырезанных сердец, сложенных на серебряном блюде. |