Книга Дети Крылатого Змея, страница 109 – Екатерина Насута

Она расцепила руки и попыталась стряхнуть с измятой юбки пыль Хаоса.

— Я… боюсь. Я действительно боюсь… остаться парализованной. Или полупарализованной. Это хуже смерти, когда лежишь и не можешь пальцем шелохнуть… поэтому… если ты попросишь, я не откажу. Но… не надо меня просить об этом. Не сейчас. Дай мне отдохнуть. — И очень тихо Тельма добавила: — Пожалуйста.

Отдых требовался не только ей.

Мэйнфорд закрыл глаза мертвецу и поднялся. Он только теперь заметил, что и сам ранен. Ныла разодранная спина. С левого предплечья свисал лоскут шкуры. А на ногах виднелись пятна ожогов, хотя от них как раз боли Мэйнфорд не ощущал.

— Сейчас здесь… уберут.

Он отвернулся.

— Мне жаль, — Тельма прикоснулась к его руке.

— Кого?

— Всех, наверное.

Это имело смысл. А еще Мэйнфорда мучил вопрос:

— Что делать дальше?

Тварь не пыталась стряхнуть Кохэна.

Она несла его по широкому руслу подземной реки, и кажется, они спускались. Ниже и еще ниже. Нет, Кохэн не мог сказать это с полной уверенностью — было слишком темно. Да и тихо. Тишину эту нарушали лишь собственное его дыхание и едва слышный плеск воды. Тварь двигалась тихо.

Уверенно.

И Кохэн постепенно успокоился.

Если бы его хотели сожрать, сожрали бы. Конечно, могло статься, что существо это несло его в нору, чтобы уже там, в тишине и покое, заняться добычей, но Кохэн надеялся, что эта догадка не верна.

Он закрыл глаза: все одно не было в них толку.

И удерживаясь левой рукой за острый выступ на хребте твари, правой принялся сдирать остатки одежды. Дед учил, что только нагое тело способно услышать мир.

А ему нужно было.

…слышать.

…воду. Черную глубину, в которой водились бледные змеи подземных угрей. Безглазые существа с мягкою шкурой. Ленивые, они кормились, собирая с камней рыхлый налет водорослей. Угри были съедобны и даже сладки, но шкура их выделяла слизь, способную разъесть и камень, потому не так много находилось охотников полакомиться белесым мясом. Разве что медлительные рогоклювы, что ползали по дну, цепляясь за камни острыми когтями. Их панцири были прочнее камня, и даже пасть покрывали мелкие роговые пластины, защищавшие от слизи. Костистые их языки легко сдирали со змей шкуру…

…сами рогоклювы были вкусны. Стоило сдавить их круглые тела покрепче, и броня трещала, выпуская сладкий кровяной сок.

Теперь Кохэн не просто слышал эту странную, извращенную даже жизнь подземелья, но и был ее частью. И камнем. И лишайником, что выбирался из воды, поднимался выше по влажному граниту, выпускал тончайшие гифы, наполненные мелкими светящимися водорослями.

Он был слепой змеей.

И рогоклювом.

И тварью, которая несла неудобный груз, хотя с куда большим удовольствием сожрала бы его. И где-то даже Кохэн понимал, что так правильно: тварь должна была есть, и много. Ей случалось пробовать существ, обретавших выше, порой она поднималась, насколько позволяла вода, и ждала добычи.

Часто — успешно.

И теперь недоумевала, отчего же сама идет против своей натуры.

Кохэн отступил. Не хватало помешать тому, кто вел тварь по хитросплетениям подземных переходов. Кем бы он ни был, он явно не собирался убивать Кохэна.

Пока.

И это уже было хорошо.

Он все же открыл глаза и поморщился. Синеватый свет лишайников теперь казался ярким, даже чересчур. Тянулись по каменным стенам белесые нити, свивались в клубки под потолком, свисали с него гроздьями, бусами, среди которых вили гнезда полупрозрачные термиты или скорее твари, им подобные.