Книга Внучка берендеева. Второй семестр, страница 69 – Екатерина Насута

Кирей сполз с подоконника и кошачьим мягким шагом двинулся ко мне.

— Зачем им?

— Не знаю. А тебе зачем? Или Архипу? Марьяна… я ее терпеть не могу… она тогда многое испоганила, но опять же, она слишком умна, чтобы ставить ловушки, которые бы первокурсники почуяли. Да и огонь… ты прав, не наша стихия. Определенно, не ее… и манера. Она любит исподтишка гадить, как тогда…

— Ты до конца жизни вспоминать собираешься?

— Собираюсь. Если она думает, что забуду, то зря. Такое не забывают. Но мы не о ней. Ставлю на старшего…

Киреева легкая рука легла мне на плечо.

Он наклонился.

И заглянул в глаза. Верю? Не верю.

— Я чего-то не знаю? – спросил Архип Полуэктович, и голос его был таким… неживым.

— Кирею предложили Радомилу Батош-Жиневскую.

— Интересно…

Кирей мотнул головой.

— Правда, предложение не от царицы поступило. В Думе многое за последний месяц переменилось. Царь совсем от дел отошел. Ее позиции ослабли. Зато Игорь Жучень силу набрал. Младшую за своего сынка прочит…

Лойко стиснул кулаки и осклабился.

Видать, не поделился с ним батюшка планами. Ильюшка лицо ладонями закрыл, сгорбился. За сестер переживает?

Аль… дура ты, Зослава. Если сестры его царской крови, то и сам Ильюшка ею же проклятый. Небось его замуж не выдашь, а поперед брата сестры на престол не пойдут.

Стало быть, одна у Ильюшки дорога – на плаху.

— …и многие готовы его поддержать. До поры до времени, конечно, потому что царевну в жены любому взять охота. Жучень понимает, что без поддержки ему не удержаться. Поэтому и пошел к азарам на поклон. Мол, всем хорошо будет. Союз…

Люциана Береславовна замолчала, но молчание сие длилось недолго.

— Младший, по-моему, нестабилен. И не мне вам рассказывать, чем это чревато. Я не понимаю, Фрол, почему ты до сих пор его не блокировал.

— Не надо.

— Не надо? Не буду, – миролюбиво согласилась Люциана Береславовна. – Только вспомни Никодима. Скольких он убил? А здесь все будет гораздо хуже…

…колдовство Елисеево распалось с тонким звоном, будто комариную стаю выпустили. И на сей раз царевич усидел.

Больно ему было.

Плохо.

Я видела.

А он все одно удержался, на гордости одной и на руке братовой. Еська, тот ближе подсел, плечом подпирая. С другой стороны Егор примостился.

— Почему вы круг не поставите? – Ильюшка спросил, на царевичей не глядя. – Эффективней было бы.

— Пробовали. Не вышло, – буркнул Егор.

— Я не собираюсь ни на ком жениться… – Лойко вскочил и кулаком по косяку ляснул, да так, что косяк затрещал. – И плевать, что он там…

— Против отца пойдешь? – Евстигней ступал по половичке, будто по ниточке, над полом протянутой. Пальцы его вцепились в черную бусину, крутили, вертели, отодрать норовили, а мне подумалося, что рубаха-то на нем другая, а бусины старым узором.

И вновь же черные.

— Если понадобится, то и пойду. Он мне не указ!

— Не кричи…

— Можно? – Ильюшка провел линию у порога. – Не повредит? – и кивком на Елисея указал.

— Лису? Нет, сейчас отойдет. Он сильный. А полог твой, если и вправду захотят послушать, на один зуб будет.

— Зато пока зуб этот рвать станут, я почую. – Ильюшка принялся чертить пальцем знаки. – Да и полог… есть одна мысль. Зося, может, глянешь?

— Она? – Лойко скривился.

— Как со щитом. Со щитом получилось ведь. Почему бы и с пологом не попробовать? Интуиция у нее хорошая…