Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
— А ты? Тоже не рискнёшь? Ну, Шикушин, черти бы тебя побрали… хотя они, кажется, уже… но давай, не подведи. И тот хмыкает, чешет подбородок и уточняет: — А сама-то ты этого хочешь? — Я? — девица удивляется. — Мало ли. Вдруг нельзя тебе отсюдова. — Можно. Если найдётся тот, кто сумеет путь проложить. Только такие редко встречаются. Это вам, людям, многое открыто, многое дозволено. Интересно. И Хозяину тоже будет, о чём рассказать. Шикушин же кивнул и, подхватив девку на руки, двинулся к реке огненной. И та будто уже стала, а пламя поутихло, поулеглось. Мост вдруг выпятился горбом, и поверх тонких веточек легла броня дубовой коры. Подыгрывает, тварь. Понравился, вот одному, значит, и вода хорошая, и мост надёжный, и вместо реки — ручеёк… пускай, Земеля запомнит. Всё запомнит. И подстегнув себя этой мыслью, он поспешил следом, пока всё назад не вернулось. На том берегу и дышалось будто бы легче. — Ну вот, — сказал Шикушин, опуская девицу на землю. — Как и обещал. Аккуратно. Тут дорожка неровная. Ну да, колченогой тропами лесными ходить, чай, неудобно. — Спасибо, добрый молодец. Что ж, по делу и награда. Если хочешь, возьми воды из моей реки… И протянула флягу. Армейскую. — Спасибо… Флягу взял. И к ручью, который теперь самым обыкновенным видел, подошёл, наклонился, наполняя. И в этот момент снова захотелось ударить, чтоб прямо в спину. А ведь непростая это вода. Как и само место. — Смородиновым листом пахнет… — сказал Шикушин. — Свежим. — Потому реку и кличут Смородиной, — девица тут поутратила красоты. Вроде и черты лица прежние, и бледна она, но вот болезненно как-то. Да и стоит, скособочившись. — А воду из неё мёртвою называют. Омой ей раны и затянутся. Дай напиться, и любая болезнь отступит. — Совсем любая⁈ — Совсем. Старикам годы продлит… Да это же сокровище, ценней золота! От понимания открывающейся перспективы в голове зашумело. Лекарство от всех болезней… продление жизни… это же… — Спасибо, хозяюшка, если так-то, — Шикушин флягу убрал. Надо бы забрать. Нет. Не здесь. Девке он явно глянулся, а потому убирать придётся как-то иначе, тихо… или… — Вода хороша, да капризна. Не во всякие руки пойдёт, — а вот взгляд у девицы прежний, пронизывающий. И пугает этот взгляд. До крайности пугает. Для Земели она сказала. Почуяла? Но он же вслух ни словечка не произнёс. И лицо держит. Земеля давно уже научился лицо держать. А значит… мысли читает? — Так что, молодец добрый, не передумал? Возьмёшь меня в жёны? — А сама-то за меня пойдёшь? — Отчего нет? — Так… дом у меня небогатый. Квартира. И живём там, я с матушкой да Алёнка. Племянница моя. Ей пять лет. И больна она. Девка слушает превнимательно. — Сестра моя с мужем разбились. И Алёнка в аварии той пострадала крепко. Я далеко был. А мама долгов набрала. Сестру спасти хотела, и Алёнку. С сестрой не сложилось, а вот про Алёнку… обещали люди лекарство, но обманули. — Коль жива душа в теле, то поправится, — кивнула Ялинка. — А что не богат, так я ведь не с пустыми руками. Приданое батюшка, чай, положит? — А то! — Леший приосанился, явно довольный донельзя. — Клады дам, давно уж сундуки со златом часу своего ждали. Я ещё когда матушке твоей слово дал и от него не отступлюсь. Злато — это золото? Вот… — Приданое — это приданое, пусть будет… но если не пугает тебя жизнь среди людей, то, — Шикушин руку протянул. — Идём. Или ты желаешь тут остаться? |