Книга Ведьмы.Ру 3, страница 84 – Екатерина Насута

Земля крутанулась и лес вдруг закончился, уступая городу. Куда лететь? Дружина… в особняк Земелю не пустят… точно не пустят… хотя он ведь не человек. Это человеку бы не пробраться, а лебедю… лебедей любят.

Лебеди красивые.

И если так… это ведь из-за Хозяина он попал. Вручил… подарок… что за дрянь, Земеля так и не понял. Не потому, что глупый, просто слишком уж тут всё иное. Будто игра по правилам, которые не известны. Хотя так оно и есть. И игра, и правила.

И прочее…

Но главное, что сам-то Хозяин знал, чем его подарочек обернётся. Или догадывался. Только Земелю не пожалел. Поставил, чтоб его, эксперимент. Но теперь и Земеля его не пожалеет.

Сверху всё было иным, потому он сперва заложил круг над городом, пытаясь разобраться, куда же лететь. Затем второй и третий. Нет, усадьбу Земеля нашёл и увидел, и даже почти решил спуститься, но вовремя вспомнил, что в ней Хозяин бывает редко. Что вовсе она пуста, разве что слуги за порядком приглядывают. А это не то, чего желала хозяйка.

Совсем.

Другое дело — «Вектра». И мысль показалась до того правильной, что Земеля не удержался, загоготал уже от радости, и голос его потонул в иных, но это вновь же не вызвало раздражения.

Гуси-лебеди вытянулись клином, позволяя Земеле вести. И он привёл.

Под «Вектру» Хозяин возвёл отдельное здание, пусть не в самом центре, но близко. И оно, сияющее стеклом и сталью, возвышалось над прочими. Лебединая стая заложила новый круг, держась уже близко. Земеля даже увидел собственную тень в глянцевых стёклах. Увидел и людей, что останавливались, указывая куда-то вверх… лебедей не видели, что ли?

Он опустился на землю и, едва коснувшись её, стал человеком.

И снова не удивился. Нащупал бусы. Снял с шеи, накрутив на руки и неспешной, расслабленной походкой, двинулся вверх по ступеням. Кивнул охраннику. Прошёл через рамку, которая должна была бы заорать дурным голосом, но видать бусы, если и являлись артефактом, то необычным. Вот рамка и промолчала. Широко и радостно улыбнулась девица, поставленная за порядком следить.

— Добрый день. Вы к кому?

— К Петру Игнатьевичу. Он на месте? — Земеля тоже изобразил улыбку. И сердце дёрнулась в надежде, что девица ответит, что да и на месте он, и готов принять вот прямо сейчас.

— Боюсь, что Пётр Игнатьевич отбыл. Когда вернётся — не известно. Он принимает по записи и…

— Ничего страшного, — Земеля почувствовал, как губы растягиваются ещё шире, и вновь же это было неудобно, как будто собственное, человеческое тело стало вдруг чужим. Будто костюм, который он вынужден был носить.

И костюм тесный.

Лебедем быть всяко легче.

Он развернулся и решительно направился к лифтам.

— Вы куда… нужно зарегистрироваться! — девица вскочила. — Извините, но…

Сигнал наверняка подала.

И хорошо.

Земеля не надеялся, что его пустят дальше. Где-то в стороне протяжно заныла сигнализация. И перед дверями лифта возникла мерцающая плёнка щита. Такие же перегородили коридоры.

Здесь не любили чужаков.

Пусть Земеле и случалось заглядывать, но всякий раз по приглашению. И всё одно проверяли документы. А на шею вешали карту. Посетителя. С ограниченным допуском.

Слишком много тайн здесь хранилось, слишком… и нос его уловил запах. Такой вот, знакомый, так пах дым над рекой и ещё вода, которой его хозяйка напоить пыталась. Раньше, когда он ещё был человеком.