Онлайн книга «Ведьмы.Ру 3»
|
Демонически прямо. — Гаудеамус игитур. Ювенес дум сумус! — громко и грозно произнёс парень, бывший за главного. — Пост юг… юг… югнадам, — зазвучал неуверенный женский голос, к которому присоединился нервный фальцет пухляка. — Пост моли синтутем… — Господи, какой позор! — Профессор закатил очи. — Мало того, что читают студенческий гимн с бумажки, так ещё и перевирают слова самым безбожным образом. Дым наполнял комнату. Чем дальше горели свечи, тем более густым и плотным он становился. — Ой, а там… Камера никуда не исчезла. Надо бы её вырубить, только как… огнём? Филин дыхнул и из ноздрей вырвались искры. Или… — Светка! Читай! Не отвлекайся, а то обряд сорвётся! Начали. И останавливаться нельзя! — Нос хабиби хумус… а при чём тут хумус? Его едят, а не вызывают… — Там камера, — Филин указал взглядом. — И кто-то это всё смотрит… — Уби сунт, кви анте нос! — голос уже звучал громко и с надрывом. — Уби сунт, кви анте нос! — Камера? Камера… да… — Профессор прищурился. — Что ж… пусть смотрят… сейчас я им покажу, как издеваться над честными козлами! Он поднялся на задние ноги и заблеял. Причём музыкально так. — Ин мундо фуэре? Вадите ад Cуперос, Трансите ад Инферос! — козлиный голос перекрыл человеческие, а следом несуразную фигуру профессора окутала тьма. И дым свечей устремился к ней, чтобы закрутиться спиралью над рогами. Профессор же, чудесным образом балансируя на задних ногах, выдохнул облако тьмы, которое на мгновенье зависло. А потом, качнувшись, потянулось к потолку, чтобы расползтись по нему переливающимся покрывалом. Оно скрыло камеру. А потом Филин учуял характерный запах плавящейся пластмассы. — Подыгрывай, — велел Профессор. — Давай, огонька задай… — Ой… — донеслось из тумана, когда Филин выдохнул огненные искры. А потом и вовсе огненный столб, который впитал остатки дыма. — Петь… а разве оно должно быть так? — Н-не знаю… — Внемлите мне! — заблеял Профессор. — Отроки! — Ой… — в девичьем голосе прорезались нотки ужаса. — Петь… а почему козёл разговаривает? — Точнее, почему я понимаю козлиную речь? — уточнил тот, в джинсах. — Что за… хрень⁈ Глобальный вопрос. Можно сказать, местами жизнеопределяющий. Запах паленой пластмассы стал резче, он как-то смешивался с вонью исходящего от свечей дыма и с не самым ароматным дыханием Профессора. Потому как, может, он и выдыхал тьму, но к ней примешивались характерные ноты переваренной травы. И Филин решил дальше не принюхиваться. — Тихо! — рявкнул он, пользуясь некоторой растерянностью Профессора, который, кажется, не ожидал, что его поймут. И парень икнул. И ещё кто-то там, в тумане. — Демонов, стало быть, вызываете⁈ — Д-да… м-мы… м-мы готовы служить великому Владыке! — парнишка, надо сказать, не растерялся. Балахон одёрнул, грудь тощую выпятил и плечи расправил, готовность служения обозначая. И вот что дальше-то? Сказать, что они придурки и удалиться в закат, напоследок снова пыхнув пламенем? Было бы дело в подростках, может, этого и хватило бы. Но вот те, кто камеры поставил, от детишек не отстанут. И бросать их некрасиво. Вот же… угораздило попасться. — Готовы, стало быть… вот так сразу и готовы? — коварно поинтересовался Профессор, пользуясь паузой. И опустился на все четыре ноги. Копыта ударили в бетон так, что само здание содрогнулось, а из-под них поползли чёрные трещины. |