Книга Ведьмы.Ру 3, страница 48 – Екатерина Насута

— То есть, ты не против?

— Не против.

— Тогда я сейчас Ваське скажу…

Договорить Мелецкий не успел, потому как хлопнула дверь и на кухню ввалился рыжий клубок шерсти.

— Там… там… там сатанисты украли наших козлов! — выпалил Никитка гулким рычащим басом. — Спасать надо!

Ульяна от неожиданности едва бубликом не подавилась.

— Не понял, — а вот Мелецкий удивлённым не выглядел. И вопрос задал именно тот, который сама Ульяна задать хотела. — Зачем нам спасать сатанистов?

— В общем так… — Земеля прошёл мимо троицы должников. Да уж, выбор… нет, вроде здоровые. Крепкие. Медкарты Земеля затребовал.

Холостые. А то вдруг да тоже имеет значение.

И с лица не сильно страшные. Он-то сам не особо разбирается в мужской красоте, но сестрицу попросил оценить. Она-то и помогла с выбором. И подсказала, что надо бы этих женихов потенциальных облагородить. Постичь там, побрить и одежду подобрать, чтоб сидела. Оно-то и верно. Нет, Земеле плевать на то, как они там одеты, но что-то подсказывало, что для потенциальной невесты это может иметь значение.

— Сейчас поедем в одно… место. Вас покажут девице. Она выберет. Тот, кого выберет, женится на этой девице. А остальные — свободны. Жениху долг списывается полностью, а участникам отбора — на половину. Так что в ваших интересах понравиться.

Долги у всех были внушительные.

— Участие добровольное. Кто не хочет — свободен.

Молчат.

И правильно. Вот тот, первый, полтора миллиона уже накопил. Минуса. И проценты. И просрочка. Его сосед, блондинчик того хрупкого девичьего вида, который всегда бесил Земелю, два. А самый большой — у Шикушина. Правда, долг не на нём, на матушке его, но это уже детали. Главное, что ни ему, ни матушке этот долг в жизни не отработать.

А кто виноват?

Сами.

Думать надо было. Взять все горазды, а возвращать, так никому не хочется.

— Тогда прошу, — машину и на сей раз Земеля взял из числа списанных, чтоб, если вдруг дела пойдут не так, то не сильно о потере жалеть. — Куда прёшь, Шикушин? На заднее сиденье давайте. Все.

— Тесно… — Шикушин дёрнул шеей. А ведь из военных. И переодеваться не захотел. А стричь там нечего, вон, черепушка загорелая. Но сестрица сказала, что типаж брутальный, может и прокатить.

— Ничего. В тесноте, да не в обиде. Ехать недалече.

И ведь ни словом не соврал.

До леса домчались быстро, хотя в машине без кондиционера и было жарковато. Пот стекал по шее, пропитывал рубаху, и сердце колотилось куда быстрее, чем обычно. И тут уже на жару не спишешь. Земеля первым выполз из машины, потянулся, пытаясь отсрочить неизбежное, а после и поклонился до земли. Поясницу стрельнуло, да и самому это все вдруг показалось нелепым. Но руки уже вытащили свежий каравай — Земеля не поленился из лучшей в городе пекарни заказать — да положили его на травку.

— Доброго дня вам, любезный Вран Потапович! — говорить в мелкие сосёнки, что выросли на обочине, вновь же было странно. — Гостей прими, будь добр. Приехали добры молодцы…

Что там ещё говорили-то?

— У вас товар, у нас купец… купцы то есть! Трое! Как и договаривались.

Блондинчик с тремя серьгами в ухе затравленно озирался. И на лице его читались сомнения. Оно и правильно. Земеля и сам на его месте засомневался бы. Вон лесок. Вон кусты.

А невеста где?

И Леший.

Не услышал? Может, надо было поближе подобраться? Или в лес зайти? И…